b000000604

прочія балетныя хитрости. На коицЪ огромной залы мелькаетъ сальная свЪчка; взглянешь въ окно — тьма кромЪшняя: кое гдіі на улнц'В впд- тііяітся тусклый фонарь, а въ залЪ раздается мЪрный стукъ палки репе- титора и въ тактъ ей отвЪчаютъ два или три десятка ногъ будущихъ фигурантовъ... Бывало, сонъ клонитъ и, держась за палку, задремлешь, какъ пЪтухъ на шестЪ, но неусыпный репетиторъ взбодритъ тебя толчкомъ подъ бокъ, и послушная нога начнетъ опять, какъ вЪтренная мельница, отмахивать свою обычную работу... Но вотъ наступило утро. Въ 1 1 часовъ какой-то дребезжащій стукъ экипажа вдругъ раздался подъ воротами... «М-г Дидло! Дидло нріТіхалъ!» При одномъ взгляд!) на него, у учениковъ и ученицъ душа уходила въ пятки и дрожь пробЪгала по всему тЪлу. ВсЪ вытянулись въ струнку, поклонились ему и старшій классъ отправлялся за нимъ въ учебную залу. Вдругъ раздается крикъ: «Новенькіе! Ступайте къ М-г Дидло!» Грозному балетмейстеру подали его длинную палку, тяжеловесный жезлъ его деспотизма; мы, новички, стали къ сторонкЬ и Дидло началъ свой обычный классъ. Туп. я уви- дЪлъ воочію, какъ онъ былъ легокъ на ногу и тяжелъ на руку. Въ комъ больше находилъ онъ способностей, на того больше обращалъ и вниманія и щедр'Бе надЪлялъ колотушками. Синяки часто служили зна- ками отличія будущихъ танцоров!). Мал'Ьйшая неловкость или непонят- ливость сопровождалась тычкомъ, ненькомъ или пощечиной». «Однажды, во время класса, онъ заставилъ меня дЬлать рае, называемое технически тан-леве назадъ. На мою б'Ьду, все что-то не клеилось. Дидло выходилъ изъ теріГЬнія, бранилъ и трепалъ меня безнощадно. Грозно стуча своей толстой палкой, онъ энергически наступалъ на меня, а я, танцуя, пода- вался назадъ, и наконецъ, когда мы оба съ нимъ находились посреди залы, на нотолкЪ которой ішсТкіа тогда хрустальная люстра, онъ размах- нулся своей палкой и разбилъ люстру въ дребезги. Толстые куски хру- сталя упали на его лысую голову и до крови ее разс'Ькли! Тутъ окон- чательно онъ взбЪсился, ударилъ меня раза два или три и выгналъ изъ класса!» «Иногда добрякъ Рахмановъ (инспекторъ) вступался за насъ, горемыкъ, и говаривалъ Дидло; ты, мусье Дидло, пожалуйста, самъ-то нхъ не бей, а скажи лучше мнЪ, кто у тебя проштрафится, такъ я его посл'Ь накажу; а то, что л:е хорошаго? Искалечишь мальчишку, куда онъ потомъ годится?» Таковы были педагогическіе пріемы геніальнаго балетмейстера. По всЪмъ отзывамъ современннковъ, изъ знаменитаго тріумвирата: Шаховской, Кавосъ и Дидло, — нослѢдній былъ несравненно выше и популярнее нервыхъ двухъ. Нечего и говорить, что онъ былъ 123