b000000588

— 28 старымъ и безспльныя порыванія въ новыіі, невѣдомыі міръ; чуждые, шюзеы- ные народы на риыскоыъ тѣлѣ, способствующіе денаціонализаціп п превращаю- щіе ыало-по-налу государственный органлзмъ въ мехашіческій аггломератъ, готовый распасться отъ перваго толчка, — вотъ черты, которыя ГрановскШ|под- черкпваетъ въ своемъ разсказѣ. Онъ сообщаетъ мпыоходонъ фактн, свидѣтель- ствующіе о перерожденіп соціальнаго состава и разрушеніп политпческихъ формъ; но не здѣсь лежптъ его главный интересъ: основныхъ прпчинъ разру- шенія Рпма онъ ищетъ въ ыірѣ нравственныхъ явленій. Это настроеніе источ- ника обнарулаюается уже въ самомъ началѣ его очерка римбЕрй псторіи, въ любопытной характеристикѣ Юлія Цезаря, которую приведемъ цѢлиеомъ. „ІОлій Цезарь іюложшъ конецъ суш,естеовавію Римекои реслубліші въ лрелшей ея формѣ. Имъ оканчивается зрѣдрй возрасіъ древняго міра; онъ стоитъ еэкъ бы на порогѣ медаду двумя періодамп жпзненнаго развлтія древностн— бѳзспорно, самаго вели- чаваго, самого дпвнато изъ всѣхъ лцчностей, которыя выстулали когда-нпбудъ на сдену древней жпзнп. Нужно было это удивительное соединеніе всѣхъ пороковъ, всѣхъ странвыхъ сллъ, развившихся въ разврал;еннои республикѣ рлмской, съ добродѣтелямл новымп, чуждымп лмъ,— ісоторыя сошллсь въ Цезарѣ, для того чтобъ продзвестп такои рѣшительный переворотъ. Въ молодостп овоел Цезарь былъ однпмъ изъ начальниковъ буйной арпстократлческой молодежи, которая волновала Рнмъоргіямп и разнымл заю- ворамл, Аристократъ по происхожденію. съ гордостыо вычлслявшій въ надгробномъ словѣ бабкѣ своей свопхъ громкпхъ лредковъ, лроизводлвшій родъ своГг отъ боговъ и цареі, Юлій Цезарь былъ велдчаншлмъ демократомъ древняго міра— онъ убплъ оконча- телъно римскую арпстократію въ самыхъ нреданіяхъ ея, онъ унизплъ сснатъ до гла- діаторскихъ упражнеяій, вывелъ всаднлковъ на сцену въ презрнтельномъ для тогдапі- нпхъ рпмлянъ званіи актеровъ, смѣялся надъ самымп святымп д великлми преданіямп римбкой исторіл, ввелъ въ сенатъ толпыпностранцевъ, людел,выключенныхъ пзъсппска рлмсклхъ гражданъ, но служпвшлхъ ему вѣрно въ его враждѣ съ сенаторамп. Однпмъ словомъ, нп одно изъ величаішгахъ преданій рлмской лшзнц не остановило его иасмѣ- шекъ л фактическлхъ насилій. — Съ другой сторовы, Юлій Цезарь облегчилъ бѣд- ственное пололіевіе лровпщій, страдавшихъ подъ невынослмымъ ярмомъ рлмсклхъ на- мѣстнлковъ. Съ этого врсмени Рямъ пересталъ быть главнымъ городомъ, провпнціп лересталн быть только средствамп. Онъ, такъ сказать, разбллъ грань рлмской націо- иальностн, вьпііедшп самъ лзъ нея. Объ его характерѣ Светоній разсказываетъ такія черты, которыя приводятъ въ'изумленіе дазке Светонія, хотя принадлежашаго къ позднѣйшему леріоду рлмской лмперіи. Зтотъ исторлкъ съ велнчайптмъ удпвленіемъ разсказываетъ, что Цезарю недоставало духа предавать пыткѣ рабовъ своихъ — вещь саыая обыкновенная для рлмсіаіхъ аристократовъ, — что ему недоставало твердости отмстпть шпіонамъ, которые лредали его во время гоненія Сулды. Эта мягкость была совсѣмъ не івъ рлыскпхъ нравахъ. Цезарь не даромъ жилъ почти въ одно время съ началомъ хрпстіанства. Сѣнена его, зародышъ— лежптъ во временл Цезаря. Уже язы- ческій элементъ побѣжденъ этпмъ новымъ человѣкомъ, хотя этотъ новый человѣкъ еще носптъ много грязнаго, завѣщаннаго лрежней лшзныо рлмской реслублпкп. Въ смыслѣ древностл (убійцы Цезаря) дѣйствовалп законно. И лорокп и добродѣтелп Цезаря былл равно гпбельны для лорядка вощей, который они защішіалп *) . . . Весьма любопытно то обстоятельство, что у трупа Цезаря собралпсь съ шгачемъ всѣ иностранцы, жпвшіе въ Рлмѣ. Еврел лроводпли дѣлыя ночл у праха его, дорожа лмъ, какъ святынею. Это былъ лервый изъ римсклхъ гражданъ, который понялъ и отдалъ справедливость человѣ- ческому достоинству друглхъ національностей . . . Убійцы Цезаря тоже налп, защлщая *) Грановсиіи вамекаетъ здѣсь на слоса Катона по поводу Цезаря (дитвр. и у Гегеля): „да будутъ прокляты его добродѣтели, низвері иувшія мою родину въ погибель".