b000000588

- 751 - что же ждетъ жасъ впереди! Свою горячность жнесъ онъ во все, чего нж коснулся, — въ рѣшеиіе общественныхъ ж ііраветвенныхъ задачъ, въ женскій вопросъ, въ научиую пропаганду; онъ жскренно братался съ деревенскжмъ лю- домъ, ж въ свѣтлое, просториое общественное здапіе будущаго, тотчасъ же осдавлениое клячкоё «воздушиаго замка», звалъ вступжть всѣхъ, всѣхъ безъ изъятія. Ho и его сочувствія заходжлж далеко за жредѣлы родины ж неслжсь на- встрѣчу такжмъ же стремленіямъ у другжхъ народовъ. Дѣдъ его увлекался Франклжномъ ж Вашиигтономъ, отецъ — Байрономъ въ Італіи и Греціж, дѣяте- лями іюльскяхъ дней и сорокъ восьмаго года, — ему пржшлось быть свждѣтелемъ возрожденія Италіи, очевждцемъ гарибальдійскаго эпоса, ж жзъ своего русскаго далека онъ слалъ горячіе лржвѣхы и пожеланія народиому вождю, самоотвержен- ному и простодушному герою. А Леонидъ?. . Сначала суетня Эраста съ друзьями казалась ему безвреднымъ Бедламомъ, потомъ онъ сталъ хмуржться, жотомъ, когда слишкомъ многое сдвжнулось съмѣста, и какъ-будто близжлось торже- ство опасной чувствительностя, — безстрастный по пряродѣ, онъ совсѣмъ обледенѣлъ; холодность перешла въ суровость, неумолимую, не знатощую пощады. Эрастъ и не представлялъ себѣ, что „злой чеченъ" въ образѣ его бывшаго то- варяща «ползетъ на берегъ» и обдумываетъ вѣрнѣйшій способъ положжть „всему этому,, конецъ. Придумавъ, онъ прииялся за дѣло, и успѣхъ снова увѣнчалъ его труды. Онъ пустилъ въ ходъ ж фактическій жеревѣсъ сидъ, ж какую-то особую фжло- софію холода. Едва дохнулъ онъ свожмъ. леденящимъ дыханіемъ, ж одна за другой «чувствительныя» затѣи стали вянуть и гибнуть. Но онъ постарался также про- свѣтжть недальновидныхъ людей относжтельно жстжинаго путж и раскрыть суть жжзнж. И самъ онъ, ж отецъ его, и предокъ мастерскж ссылалжсь бывало на неприложимость мечтаній къ трезвой дѣйствжтельности, на желѣзный законъ судьбы, на вѣковую мудрость, — онъ превзошелъ жхъ своимя доводамж. У бжс- маркизма перенялъ онъ теорію силы, одолѣвающей право, указаніе на высшіе, раскрываемые жсторіею, законы полжтжческой необходимости, передъ котороіо все должно нѣмѣть и отстунать: начиная съ повседневныхъ житейскжхъ примѣровъ ж кончая крупнымж народнымж вопросами, онъ наглядно показывалъ превосходство въ соціальномъ быту дѣловитой и строго послѣдователыюй прозы надъ расплыв- чивой, не поиимающей жжзнж, совсѣмъ размягченной чувствомъ поэзіж. Когда же и лжтература, свободная отъ его вліянія, тоже нопрекнула Эраста недостаткомъ устойчявостж и практическаго такта и выставжла въ протдвовѣсъ ему тижъ эиергическаго труженжка, съ сильной волей ж несокрушимой выдержкой, — побѣда стала еще легче- Леонждъ соединилъ свою философію съ дѣломъ, и отъ его долго готовжв- шагося натжска зашаталось ж затреіщало многое. Родоначальникъ его, карамзжн- скій герой, не сразу узналъ бы свои черты въ предпріимчивомъ внукѣ. Ему и во снѣ не грезилось то, что стало вполнѣ по плечу потомку. Между дѣдами все же была какая нж на есть дружба; на вредъ Эрасту не поднялась бы рука его «холодиаго» товарища, —когда Эрастъ спасъ его отъ вѣрной смерти, на глазахъ снасеннаго все же, локазались слезы, растрогавшія нѣжную душу мечтателя. щвнтяттштттштщяншвттшшшшшшшшшшшшштвятш