b000000588

- 734 - минутъ... И мнѣ казалось, что въ самомъ шумѣ разноголосой и грѣшной толпы, заглушающей робкія приглашешя служительницъ арміи, я слышу искрепшй хо- хотъ, и въ раздражающемъ свѣтѣ луиы и электричества мелькаетъ умная мефи- стофелевская улыбка... Между тѣмъ, пока я предавался этимъ размышленіямъ ■ — физіономія буль- вара еще разъ измѣнилась. Какъ-то внезапно и неожиданно быстро толпа схлы- нула, смолкъ рѣзкій смѣхъ, исчезли ряды женщинъ и мужчинъ, которые, взяв- іиись заруки, съ хохотомъ сталкивались недавно на бульварѣ... Финны — народъ аккуратныіі даже и въ безпорядочномъ, повидимому, разгулѣ... Еромѣ того, и нынѣшній діаволъ, повидимому, склоненъ соблюдать ероки, опредѣленные горо- довымъ магистратомъ, и поэтому, когда я очнулся отъ размышленій и взглянулъ вдоль бульвара, онъ быдъ уже почти пустъ. Кое-гдѣ только мелькала приличная фигура запоздалаго пѣшехода, около ресторана распдачивались послѣдніе по- сѣтители, и только памятникъ Рунеберга кидалъ отъ себя чериую большую тѣнь, да противъ него двигалась въ перспективѣ бульвара значительная фпгура город- скаго стражшка, который пришелъ убѣдиться, что діаволъ не осмѣливается на- рушить распоряженіе городскихъ властей. II. Вскорѣ послѣ этого я былъ уже въ.Лощонѣ. Быдо опять воскресеиье., и англіііскую столицу точпо вымело. На улицахъ удивительная тишина- лавки, ма- газины, конторы стоятъ занертые съ утра. Заперты кабачки, трактпры, ресто- раиы, и мы, незнакомые еще съ нуритансіуши нравами лопдонскаго воскресенья, долго бродили голодные по праздничнымъ улидамъ, пока, на наше счастіе, въ какомъ-то узенькомъ переулкѣ старый еврей кзъ Галиціи не открылъ своой съѣстной лавочки и не выставилъ изъ .дверей своей головы въ бѣломъ колпаігЬ. Мы рпнулись къ нему, за нами еще два или три проголодавшихся прохожихъ, а черезъ полчаса всѣ мы опять вышли, еврей заперь дверь • — и бпать на насъ глядѣда строгая, замкнутая, пуритансЕи-прэздничнэя улица. Въ середішѣ днн даже . омнибусы и вагоны ходили тише и рѣже, какъ-будто отдыхая посдѣ работы вчерашняго вечера и нынѣішшго утра, когда весь Лондонъ . стремился въ свои предмѣстья, въ веседые коттэджи, окруженные зеденыо садовъ... 1ы послѣдовали за другими и, вернувшись обратно подъ вечеръ, пошли съ вокзала пѣінкомъ по широкой прямой Oxfordstreet, дѣлясь впечатлѣніями дня. Вечеръ снускался ясный, свѣжій, истинно праздничный иторжествующій. Услуж- ливый ди вѣтеръ подхватидъ и унесъ эту мутную пелену дыма и испареній, всегда висящихъ надъ Лондономъ, или она сама разрѣдилась въ воскресный день, когда даже фабричиымъ трубамъ дается отдыхъ, — какъ бы то нп было, только вечер- ній воздухъ былъ прозраченъ, половина неба чистая, а па другой отчетдиво рисовалось большое облако, у краевъ котораго тихо пдыла уп^ербленная луна, точпо лодка, пробирающаяся вдоль темнаго берега. Городъ начиыалъ вросыпаться;