b000000588

— 230 — простотой, учитъ какъ нужно чувствовать природу и какъ ее пзображать. Во- первыхъ... «любите приро'ду въ силу того, что она вамъ сама по себѣ мила и дорога — п вы ее поймете". А при описаніи врироды: „дѣло въ томъ, чтобы ска- зать все, что можетъ прпдти вамъ въ голову: говорите то, что должно придти каждому въ голову, — но такъ, чтобы ваше пзображеніе было равносильно тому, что вы изображаете, и не вамъ, не намъ, слушателямъ, не останется больше ничего желать" 1 ). Это шравмо, очевидно, примѣнимо не къ одному изобраягенію природы словомъ. Чтобы ии говорплп эстетики, желающіе всюду видѣть элѳментъ таинственности, а въ изображеніи природы кистью задача, очевидно,. та же, чтобъ „пзображеніе было равносплыю пзображаемому " , т. е. истинно — не даромъ же. великій художникъ, иапболѣе пдеалпзпровавшШ прйроду, Клодъ-Іорренъ назвадъ свое собраніе этюдовъ — Liber Veritatis. «Чтобы пзображеніе было равноспльно пзображаемому» — какъ это просто, но кто изъ тысячп, изъ милліона обладаетъ этищъ простымъ даромъ? Иное дѣло, когда эту задачу беретъ насебятаже при- рода, когда чедовѣку предъявляется только первое усдовіе— безхитростная къ ней дюбовь, любующійся ею глазъ. Но въ томъ п вопросъ: дѣйствительно ли фотографія передаетъ природу такою, какъ она есть, точно ли она удовлетворяетъ основнымъ требованіямъ эсте- тической правды. Еонечно, пока не моаіетъ быть рѣчи о кодоритѣ, а только о вѣрной передачѣ свѣта п тѣней, разрѣшенш той задачи, которую осуществляетъ карандашъ п гравюра г ). Это сопоставленіе фотографіи съ гравюрой также не- измѣнно вызываетъ негодованіе знатоковъ п цѣнителей этой обдасти пскусства. На прошломъ фотографпческомъ съѣздѣ однпмъ изъ нихъ было категорически высказано мнѣніе, что фотографія ие можетъ, напримѣръ, дать того неотразимаго впечатлѣнія солнечнаго свѣта, который даютъ офорты Рембрандта, не говоря уже оего картинахъ. Но мнѣ кажется, было бы очень трудно доказать такое поло- і) Крайне любопытно сравнить воззрѣнія Тургенева на природу и іаидшафтъ съ воззрѣ- иіями одного современваго эотетика, Гюйо (см. главы его кииги — Чувстео природы. Пейзажъ и пр.). Оба писателя какъ будто сговорились пояснить свок воззрѣиія на тпмъ же самомъ иримѣрѣ. Тургеневъ возстаетъ противъ олицетБореыія природы и нодкладывапія ей собствеп- ныхъ своихъ чувствъ и стремленій; какъ образецъ изображенія природы онъ приводитъ, въ своемъ переводѣ, описаніе моря съ высоты обрыва — изъ Короля Лира. Гюйо на обороіъ счи- таетъ, 5то природа васъ на столько именно интересуетъ, на сколько мы въ яее влагаемъ свои чувотва — и поясняетъ это своимъ описаніемъ также вида моря съ кручи. Но у иего полу- чается аллегорія, можетъ быть и симпатичпая, ио все же аллегорія, къ тому жедовольно таки темиая. Ядо чего только не договаривается этотъ эстетикъ въ своемъ желаніи прикрасить природу! „Чтобы чувствовать весну (циіирую но русскому переводу) необходимо, чтобы въ сердцѣ было хоть немного той легкости, какая есть въ крыльяхъ бабочки, тончайтую шыьиу которыхъ, разсѣянную въ весеннемъ воздухѣ, мы вднхаемъ въ себя". Говоря по правдѣ, что кромѣ чиханія или перхоты въ горлѣ можетъ вызваіь такое вднханіе? 2 ) Не касаюсь вопроса о вѣрности перспективы въ фотографіи, онъ имѣетъ обширнуго литературу и, кажется, можетъ считаться разрѣшевпымъ въ пользу фотографіи. Ніевенгловскій вѣрно замѣчаетъ, что иной художникъ находптся въ положеніи мепѣе благопріятномъ, чѣмъ фото- графъ, будучи вынужденъ для вычерчивавія своей перспективы обращаться къ чисто техни- ческимъ зианіямъ особаго спеціалиста. Пренебрежеиіе къ фотографіи вызываетъ иногда и ея малые размѣрн. Но развѣ голлапдцы давпо не пріучпли насъ къ аимъ, и кто не предпочтетъ вершковъ Месонье квадратішмъ сажевямъ Пюви де Шавапа?