b000000588

— 229 — щей, сохранпть связность п полноту непосредственнаго впечатлѣніа? He всякому дано быть художішкомъ — актпвнымъ, но зато число" пассивныхъ, страдатель- ныхъ художниковъ, тѣхъ, что только чутки къ красотѣ прпроды и ея воспромз- ведеиію въ искусствѣ, конечно, должио быть неизмѣршю больше — иначе не было бы почвы для искусства. Вотъ этому то значительному числу людей иобящихъ и природу и искусство такою несчастною любовыо — любовыо безъ взаишостп — является на помощь — фотографія. Я убѣжденъ, что прпдетъ вреыя, когда люди будутъ чаще бродпть по лѣсаыъ и полямъ не съ ружьемъ, a съ камерой фотографа за плечаыи, и не затѣмъ чтобъ подшибжть какую нпбудь несчастиую ппчужку, я лишь мпмоходомъ, урывкамп полюбоваться на прпроду — а затѣмъ ямеено, чтобъ дюбоваться нриродоі п при случаѣ унести съ собою возможно художественное ея воснроизведеніе. Еаждый разъ, когда въ прпсутствіи лрисяжнаго эстетика нозволишь себѣ неосторожное сопоставленіе этпхъ словъ — художество — искусство — фотографія, навлекаешь на себя громы плн цѣлый градъ насаѣшекъ. Фотографія, возразятъ вамъ, не искусство, это нрямо такя гнбель, отрпцаніе всякаго пскусства. Не смѣю спорнть; знаю только то, что она увеличиваетъ сумму эстетпческихъ на- сдажденіі и нрежде всего паслажденій красотаи природы. Отраслямъ искусства, подобнымъ гравюрѣ, фотографіи і нр. у нѣмцевъ присвоено названіе vervielfal- tigende Kiinste — пскусства размножающія, воснрожзводящія; но развѣ въ иномъ, болѣе шпрокоііъсмыслѣ, задача всякаго искусства не сводится на то, чтобы раз- множать — дѣйствптельность, природу п преяаде всего жпзнь съ ея радостяш п горемъ. Чего просптъ нростой снертный отъ искусства, какъ не возможности въ предѣлахъ одной краткой жизнп пережпвать тысачи такихъ же жизней, болѣе свѣтлыхъ и болѣе темныхъ, прочувствовать, увидѣть вновь, что уже чувствовалъ и вядѣлъ, что ыогличувствоватьи видѣть вокругъ него или отдаленные отъ него, пространствомъ нлп временемъ, такіе же люди какъ онъ самъ. Напрасно жрецы новой красоты, рвутся пзъ нредѣловъ дѣйствительностп, нытаясь дополнить ее болѣзненноЙ фантазіей мнстика пли бредомъ морфиномана — одна дѣйстви- тельность была и будетъ предметомъ ястиннаго, здороваго искусства. Самый та- лантливый ландшафтъ съ береговъ канала на Марсѣ, подстрекнетъ мою любо- знательность, но не скажетъ нпчего моеыу художественному чувству, нотому просто,. что я самъ его не перечувствовалъ. Въ художникѣ присутствуіотъ два человѣка: тотъ, который чувству етъ красоту и тотъ, который одаренъ способ- ностью еевозсоздавать, такъ чтобы вызвать то же настроеніевъ другомъ человѣкѣ. Но въ этоыъ другомъ, вѣдь это чувство доджно было уже ранѣе существовать, хотя въ зачаткѣ; онъ нрежде долженъ былъ пспытывать передъ дѣйствительностыо то, что должно вызвать въ немъ произведеніе искусства. И если вы разовьете въ немъ способность подмѣчать п схватывать этотъ элементъ красоты въ дѣй- ствительностп, вы только изощрпте въ немъ отзывчивость къ лропзведеніямъ искусства. Справедлпво ли послѣ этого утверждать,что фотографія вредптъ искус- ству? Успѣхамъ искусства способствуетъ не только то, что увеличиваетъ чпсло тѣхъ, кто его создаютъ, но и все то, что увеличиваетъ ряды хѣхъ, кто его вос- принпмаетъ. Тургеневъ, по поводу „Записокъ ружеіінаго охотнпка", съ своей обычноЁ