b000000588

— 214 — Сказалъ: «Мсрамеликъ, сынъ (мой), вѣдь и ты кровь моя; ежели япрежде умру, то дѣтей своихъ я поручаю тебѣ (ты ихъ береги); ежели же ты преждв умрешь — пусть дѣти твои будутъ поручены мнѣ: я буду ихъ беречь». Вернулся назадъ и остался жить въ замкѣ. Насталъ день сыерти (ж) померъ. Пріѣхалъ Мсрамелжкъ, забралъ его дѣтей ж увезъ ихъ съ собою; онъ не забьшъ отцовскаго паказа. Семь лѣтъ Сасунъ былъ въ печалп по смерти Абамелика. Разъ крестьяне съ дядей Торосомъ сѣли пировать, вина попивать. Ерестьяне сказали: «Дядя Торосъ, молодцы наши состарѣлись, а красныя дѣвицы— старухами стали. Ежелн ты думаешь, что нашимъ семилѣтнимъ плачемъ Абамелжкъ ожжвѳтъ, жы еще семь- лѣтъ готовы (плакать по немъ)». Дядя Торосъ далъ позволеніе своимъ крестьянамъ и сказалъ; «Засватайте вашихъ молодцовъ ж дѣвушекъ; плачемъ ничему непособпшь»! И снова они сѣли пировать, вино поппвать. Дядя Торосъ взялъ чашу въ руку и стоитъ: онъ призадумался — нж пьетъ, ни выпускаетъ изъ рукъ (чаши). Сынъ Тороса закричалъ отцу съ улицы и сказалъ: <Тятя, вѣдь это шальные Сасунцы! (Того и гляди), сейчасъ тебѣ обидное слово скажутъ. Или выпей, иди оставь — уйдемъ!» Отецъ обратидся къ сыну и сказалъ: «Ахъ ты, собачій сыпъ! Мнѣ тутъ сждѣть пировать, (а) Мсрамелжку прійдти да забрать папіихъ ребятишекъ? Ему мучжть да терзать дѣтей Абамеликовыхъ, — а мнѣ тутъ сждѣть да пжровать? Виінь, срамъ какой! Хлѣбъ да вино — живъ Господь — не выпью другой чашж, возьму да поѣду къ своимъ ребятишкамъ. Дядя Торосъ ударилъ пзъ Сасуна п поѣхалъ въ Месръ. Поздоровался онъ съ Мсрамеликомъ, п они сѣлж. Онъ сказалъ: „Ну, пойдемъ мы съ тобою па судъ! Правда, ты ж Абамеликъ другъ съ другомъ условились, но (вѣдь не даромъ ска- зано): ежели продаютъ плѣнника, то онъ долженъ достаться хозяжну". Встадж и поіпли на судъ: дѣти достались. дядѣ Торосу. Мсрамеликъ сильно боится этихъ ребятишекъ. Онъ сказалъ дядѣ Торосу: «Подж, пропустп этихъ ребятишекъ подъ мой мечъ, а тамъ возьми ихъ съ собою да ступай!> Дядя Торосъ пршпелъ и разсказалъ молодцамъ. Цранвэги сказалъ: «Давайте, пройдемте подъ его мечъ и уйдемхе! Остальные двое сказалж то же самое. Но Давидъ сказалъ: «Коли убить, такъ пусть сегодня же насъ убиваетъ; тогда людж скажутъ: ребенка онъ убжлъ! Подъ его мечъ я не пройду. Это онъ дѣлаетъ, чтобъ я не ноднялъ на него меча, когда выростуЬ Дядя Торосъ пзъ страха собралъ ихъ, чтобы взять провести подъ мечъ. Давидъ заупрямплся, сталъ ж не ждетъ подъ мечъ. Дядя Торосъ схватплъ Давида за воротъ и пихнулъ, чтобы тотъ прошелъ подъ мечъ. Давидъ не прошелъ подъ мечъ, онъ пошелъ мимо него и задѣлъ болыпжмъ пальценъ (ноги) за кремепь: зажскржлся огонь оттуда. Сжльно перепугался Мсрамеликъ, когда увидалъ это. Онъ сказалъ: «Этотъ еще такъ малъ, а какой (страшвый), что же будетъ, когда онъ выростетъ! Ежелж пржключжтся со мною бѣда какая, то отъ него» . Дядя Торосъ взялъ дѣтей ж пріѣхалъ въ Сасунъ. Цранвэги онъ поставилъ въ замкѣ на мѣсто отца, а Давпда, что быдъ моложе всѣхъ, приставилъ къ тедятамъ.