b000000588

- 215 - ІГ. Ухъ, какой былъ Давидъ! Какъ хватптъ телятъ дубиной, (такъ ихъ всѣхъ) да ещѳ сорокъ теленушекъ съ ннми съ ногъ собьетъ. Разъ онъ погналъ телятъ на вершпну горы. Вждптъ— пастушокъ бранитъ своихъ телятъ. Давидъ сказалъ: «Ты, мблодецъ, меня что лп бранишь? Погодп, доберусь я (до тебя), да такъ хвачу дубиной, что ай, ай!» Тотъ сказалъ Давжду: «Умереть мнѣ за твою за головушку! Вѣдь я тоже пастухъ изъ деревни батюшки твоего, а это— крестьянскіе телята». Давидъ сказалъ: «А, колп такъ, паси и моихъ телятъ. Я не знаю вре- лени, когда ихъ на дворъ загнать. Когда настанетъ время - скажи мнѣ, я ихъ поведу> . Въ этотъ день погналъ Давидъ телятъ во время п нришелъ въ деревню. Обрадовался дядя Торосъ и сказалъ: «Сынъ (мой), всегда будь такъ точенъ, всякій день вб время иди п возвращайсяЬ Давпдъ сказалъ: «Дядюшка, это не моя догадка; брата я себѣ нанялъ; каждый день онъ будетъ стеречь моихъ телятъ. Теперь мнѣ легко будетъ спра- виться съ ними». Какъ-то разъ товарпщъ его заноздалъ. Давидъ крѣпко осерчалъ. Оказалось — у нихъ въ деревнѣ служиди обѣдню: малый-то былъ тамъ, — вотъ почему и за- мѣшкался. (Наконецъ) нришелъ. Давидъ ему сказалъ: «Какъ-то ты сегодня уйдешь изъ -моихъ рукъ?» Малый сказалъ: «Давидъ, умереть мнѣ за твою за головушку! Изъ-за гнѣва твоего я не выстоялъ (въ церкви) п даже ни одной ложки не отвѣдалъ празднпчной нохлебкп [матахъ), погналъ телятъ, и нрпшелъ. Вотъ почему не- много замѣшкался». Давидъ сказалъ: «Ты подожди здѣсь, я нойду прпнесу тебѣ обѣдать». ІІоложилъ дубину на плечо и пошелъ. Приходитъ въ деревню, виджтъ — всѣ повыставпли кашу на гумно, а поны пришли и благословляютъ. Пошелъ Давидъ, продѣлъ дубину въ ручку четырехручнаго мѣднаго котла и полнехонекъ, какъ онъ бЫлъ, взядъ положплъ себѣ на плечо. Дивились тѣ нопы и крестьяне, что стояли тутъ, а одпнъ закричалъ: «Да вѣдь онъ унесъ котелъ!» Попъ вскричалъ: «Ради Бога молчи! Вѣдь онъ изъ шальныхъ Сасунцевъ: (того и гляди) вернется да бока намъ помнетъ. Пусть нелегкій его беретъ, нро- вались онъ съ нимъ?» И взялъ Давидъ котелъ полный каши п пришелъ къ своему товарпщу. A товарищъ сидитъ себѣ да плачетъ. «Э, э!» сказалъ Давидъ, — «знаю объ чемъ ты илачѳшь: кашу-то я тебѣ нринесъ, а масло и соль забылъ, — вотъ о чемъ ты плачешь! На, ѣшь теперь кашу, а вечеромъ — ■ соль и масло на нее!» Малый сказалъ: «Давидъ, умереть мнѣ за твою за головушку! На что мнѣ ыасло и соль? Пришли сорокъ разбойнпковъ-дэвовъ, ударплп на нашихъ телятъ и угналп ихъ».