b000000588

- 151 — -—5 piastres". Цѣлая рощица чинаръ ж акацій разрослась около грозныхъ стѣнъ, поднялась на ихъ выступы и красиво оттѣняетъ желтизну камня на самыхз> башняхъ. Снаружи величавый замокъ поражаетъ васъ не одними размѣрами, но и своей архитектурой. Чѣмъ больше вглядываешься въ него, тѣмъ сильнѣе впе- чатлѣніе грандіозности, строгаго величія. I это впечатлѣніе скоро переходитъ прямо въ наслажденіе передъ общей могучей красотой и силой диній, передъ шшонируіощей перспективой. башенъ. Начинаешь понимать, что не одну ненри- ступность имѣли въ виду строителп, но и стремились къ эффѳкту, хотѣли дѣй- ствовать на фантазію непріятеля-варвара и, конечно, дѣйствовали. Добродушнѣйшій турокъ-смотритель вводитъ насъ во дворъ, гдѣ соверша- лись когда-то казни, гдѣ ужасъ и муки были обычны, а кровью казненныхъ, вѣроятно, пропитана вся земля. Не даромъ разрослась на дворѣ такая сочная трава. На этомъ шшровизованномъ пастбищѣ мирно пасутся чьи-то лошади и бараны. Тутъ же и маленькая кофейня. Первое впечатлѣніе, какъ видите, со- вершенно другое, нежели получаешь. снаружи. Но когда начнешь подниматься на дѣстницу, ведущую на высокую стѣиу, оно снова встанетъ съ прежнею силою, Длинная, зубчатая стѣна такъ широка, что вамъ кажется, что это шоссе или, скорѣе, бульваръ, по которому вы идете среди кустарнжковъ и старыхъ искривленныхъ акацій. Стѣна приведетъ къ первой башнѣ. Эта круглая башня на первыхъ порахъ поставитъ васъ въ полоаштелыюе недоумѣніе; какъ попасть въ ея- внутренность? Только потомъ замѣтишь какую-то лазейку въ стѣнѣ, точно звѣриную нору, и этой лазейкой попадешь въ башню. Когда привыкнутъ глаза къ темнотѣ, различишь спиральную лѣсенку, которая поднимается все выше и выше. На каждомъ ея поворотѣ какія-то темныя дыры въ толстѣйшей стѣнѣ, гдѣ въ каждой помѣстился бы развѣ десяти-лѣтній ребенокъ. Однако въ нихъ томшшсь взрослые заключенные, часто даже пожизненно. Ноднявшись на самый верхъ, мы взглянули во. внутреяиость .башни, — бездонный колодезь, темный, сырой и стр.ащный! Онъ и теперь заставляетъ содрогаться, въ тѣ же времена онъ , былъ до краевъ переполненъ отчаяніемъ и слезами. Въ этомъ каменномъ мѣшкѣ задыхались живые. люди, которымъ только одинъ выходъ открывался от- сюда и этотъ выходъ была — смерть. Сколько людей здѣсь погибло, сколько проклятій и стоновъ, моленій и слезъ слышали.эти стѣны — никто никогда не узнаетъ. Извѣстно только, что сюда за- ключаіись государственные преступники, медленно умиравшіе десятками лѣтъ. Мхъ тюремщики давно уже сгнили и не оставили даже костей, а стоны узниковъ , кажется, и теперь слышишь подъ этлми сводами. Проклятіями точно нропитаны камни башни, какъ этой, такъ и остальныхъ. Еще и до сихъ поръ вы разбираете самодѣльныя надписи на камняхъ, ко- торыя вырѣзывали заключенные въ своихъ казематахъ. Вотъ какой-то секретарь Венеціанской республики, пробывшій много лѣтъ въ своей кельѣ, оставилъ нѣ- сколько коротенькихъ строчекъ, и въ нихъ вся трагическая повѣсть его жизни. Вотъ имя какого-то генуэзца, вотъ греческая неравборчивая ' вязь и много еше другихъ. Какъ и чѣмъ были сдѣланы . эти надписи, какихъ усилій онѣ стоили