b000000588

- 56 — вестп теперь нтогъ тоыу впечатлѣнію, которое можетъ получпться изъ, сопо- ставленія всѣхъ сдѣланныхъ иамп выппсокъ. Впечатлѣніе это, какъ намъ ка- жется, содержитъ и кое-что новое сравнптельно съ тѣмъ, что мы до спхъ поръ зналп о Грановскомъ, какъ объ исторпкѣ. Мзслѣдователп, занпмавшіеся этимъ вопросоыъ судили обыкновенно о научномъ направленіи Грановскаго главныиъ. образоыъ по его отзываыъ о современныхъ Граиовскому теченіяхъ-псторпчес- кой мысли. Такъ какъ Грановскій, конечно, всѣ ихъ зналъ и въ каждомъ на- ходилъ долю нстины, то сопоставленіе его сужденій о нпхъ свпдѣтельствовалО' о его нногосторонности п о его свободѣ отъ увлеченій какою-либо одною шко- лой. Однако же, этотъ снособъ наблюденія имѣлъ, какъ наыъ кажется, п свон неудобства. Съ его номощью ыожно было очень хорошо шречисмтіьуаажтіше вліянія на Грановскаго; но не было нпкакоЁ возможностн взвѣсить, съ какой стененыо сплы дѣйствовало. на него то нлп другое вліяніе. Въ результатѣ, іегко могло получпться впечатлѣніе о Грановскомъ, какъ о какомъ-то блѣднонъ эклектпкѣ, вѣчно хлонотавшемъ о томъ, чтобъ удержаться на разуыной сере- дпнѣ. Нечего п говорпть, что такое внечатлѣніе, — котораго,вѣроятно, не имѣлп п въ виду означеішыя сопоставленія, — далеко не соотвѣтствуетъ дѣЁствптель- ности *). Эту дѣГхствптелыюсть унпверсптетскій курсъ Грановскаго даетъ наыъ возыожность гораздо лучше установпть, чѣмъ его печатныя сочиненія. Итакъ т попробуемъ онредѣлпть, какпмъ нредставляется Грановскій не въ свопхъ об- щпхъ сужденіяхъ объ псторіи а въ своей собственной исторнческой работѣ. Прежде всего ыы видѣли въ ней ыогущественное вліяніе фплософской сп- стеыы, окраспвшей свопмъ цвѣтомъ не одно десятилѣтіе европейской мыслп. Для Грановскаго эта спстема была не очередной европейской новпнкой, пзъ ко- торой слѣдовало взять долю пстпны н отброснть долю ошибкп. Она была для пего первымъ спльныыъ впечатлѣніѳмъ, которымъ встрѣтпла его Европа; п это впечатлѣніе легло для него въ основу всѣхъ собственныхъ построеній его мыслп. Тѣ пзслѣдователи, которые говорилп, что Грановскій не подчннялся «одпосторонности» Гегелевской спстемы или отдѣлался отъ ея «крайностей» впослѣдствіи, п которые въ доказательство этого приводилп возраженія Гранов- скаго протпвъ псторнческаго фатализма, протпвъ отринанія ролп ллчностп и велпкпхъ людей, иаконецъ протпвъ паспльственнаго схематпзпрованія п псто- рпче.скпхъ фактовъ, — этп пзслѣдователп недостаточно оцѣнпли, какъ мнѣ ка- жется, значеніе гегелевской фплософіи. Едва-лн бы она могла пмѣть такую проч- ную п такую продолжительную власть надъ умамп современнпковъ, еслп быона не сумѣла разрѣшить по своему такихъ основныхъ вонросовъ псторпческогі мыслп. Развѣ самъ Гегель пе утверждалъ,что «мы должны брать псторію, какъ. она есть: мы должны дѣйствовать эмнирпчески и не увлекаться прпмѣромъ спе- ціалистовъ псторнковъ, особенно нѣыецкнхъ, которые авторптетно дѣлаютъ то,, въ чемъ саып упрекаютъ философовъ, — именно вносятъ въ псторію апріорные вымыслы». Развѣ Гегель -не говорплъ также, что во всемірной псторіп мы не *) „Это низшая, поверхноотная система филооофокая", выражаетоя ГраноБгкій объ эк- лектизмѣ Кузена, по пополу его похвалъ пеоиатопикамъ за эклектическое направлеаіе („оЪег- flachliches Agregat", характеризуетъ Гегель этотъ видъ эклектизма по тому же поводу Ср. тутъ же замѣчаніе Гегеля о французахъ, для которыхъ „systeme зиачитъ одиосторояноси,").