b000000586

НАДЕЖДЫ ИТАЛІИ. абсолютное Ѵеіо главѣ церкви во всѣхъ духовныхъ дѣлахъ, (но что-же можно назвать не духовнымъ дѣломъ въ папской области?); она до- пускала избирательную систему членовъ и ограничивала ее одними католиками; она облегчала ценсуру, но запрещала говорить о самомъ важнѣйшемъ вопросѣ — о свободѣ совѣсти. Между тѣмъ, на сѣверѣ Италіи происходила другая сцена. Тамъ по склонамъ Альпъ, спускались австрійскія войска, подъ предводительствомъ Радецкаго. Еарлъ-Альбертъ, обѣщавшій немедленно сѣсть на коня, вмѣстѣ съ сыновьями, сдержалъ свое слово; нровозгласивъ конституціонный ста- тута (30-го сентября 1847 г.), что отозвалось во всѣхъ концахъ Ита- ліи, — онъ спѣшилъ вступить въ борьбу, трудную и неравную съ истинно-рыцарской отвагой. Миланское дѣло послужило достаточнымъ предлогомъ для открытія войны. Вотъ, какъ разсказываетъ о немъ Монтанелли въ своихъ мемуарахъ: „Австрія имѣла въ Италіи жесть- десятъ тысячъ человѣкъ, чуждыхъ ломбардо-венеціанскимъ владѣніямъ; къ этому надо прибавить сорокъ тысячъ итальянцевъ, военныхъ, нолицей- скихъ и таможенныхъ, нодчиненныхъ офицерамъ, большею частью гово- рившимъ на другомъ языкѣ — и сдерживаемымъ на службѣ угнетателю интересомъ или страхомъ. Эта армія занимала три главные пункта — Мантую, Верону, Венецію и кругомъ однихъ этихъ городовъ насчиты- вала до семидесяти двухъ мѣстъ, снабженныхъ артиллеріей и кораблями; на правой сторонѣ По, она занимала крѣпости Комакіо, Феррару, Брес- челло и Піаченцу; на лѣвой — Питцигетоне, Анфо, Пескіеру, Леньано, Еаорту, Осопо и Палмануову; кромѣ-того — укрѣпленія, исключительно нредназначенныя для защиты Милана, Павіи, Бергамо, Бресчіи, Реджіо, Модены, Рубіеры и многихъ другихъ городовъ; сверхъ крѣностной артил- леріи, Австрія владѣла двѣнадцатью линейными батареями, въ нолномъ своемъ расноряженіи. „И весь этотъ ужасный призракъ силы не стоилъ и навозной кучи передъ общимъ національиымъ возстаніемъ... Народъ горѣлъ нетернѣ- ніемъ взяться за оружіе. Молодые миланскіе демократы первые увлекли его къ войнѣ. „Утромъ, 18-го марта, въ Миланѣ огромная безоружная толпа дви- нулась къ правительственному дому. Одинъ изъ австрійскихъ солдата выстрѣлилъ по народу; молодой аббата тотчасъ же далъ по немъ вы- стрѣлъ изъ пистолета и положилъ его на мѣстѣ: двери были выломаны; народъ бросился въ комнаты, вломился въ капцеляріи и выбросилъ въ окна бумаги, которыя были прочитаны или разорваны въ клочки стояв- шими внѣ дома. Среди этой свалки явился графъ Еазати, котораго насильно тащилъ одинъ мнланецъ, прочищая дорогу зонтикомъ... „Радецкій, узнавъ о народномъ возстаніи, вскрикнулъ отъ дикой ра- дости. Суматоха Милана возвращала ему военную диктатуру. Онъ съ такимъ нетерпѣніемъ желалъ приступить къ оружію, что прежде, чѣмъ 437