b000000586

НАДЕЖДЫ ИТАЛІІ1. политической совѣсти; въ какомъ бы видѣ и какими бы средствами она ни возродилась, но ея возрожденіе не подлежитъ сомнѣнію. Постоянные симптомы въ ея общественной жизни, громкіе протесты противъ зло- употребленій, геройская отвага въ опасностяхъ и самыя страданія ея мучениковъ, разбросанныхъ по всѣмъ частямъ міра, — отъ Коленью и до Поэріо, все это доказываете необыкновенную живучесть народа. Еслибъ у него послѣ Уго Басси, съ котораго австрійцы (какъ говорятъ) содрали кожу и безъ суда предали страшной казни, еслибъ у него послѣ этого благороднаго воина и храбрѣйшаго изъ кондотьеровъ — Гарибальди не было ни одного достойнаго защитника, и тогда мы не могли бы не признать той истины, что Италія живетъ. Она живетъ тѣмъ внутреннимъ, сосредоточеннымъ и затаеннымъ существованіемъ, которое трудно различить сквозь австрійскую казарму, но оно само въ себѣ полно силы и надежды. „Съ 1848 года, говоритъ Балбо, начи- нается новый вѣкъ въ этой великой и печальной исторіи". (Веііе врегапге й'ГЬаИа, стр. 187). Дѣйствительно, съ этого времени мы при- миряемся съ Итадіей и перестаемъ сомнѣваться въ ней. „Нельзя отри- цать, пишетъ англійскій публициста, — что характеръ итальянцевъ съ 1848 года поднимается въ глазахъ Европы гораздо выше, чѣмъ это было прежде. Полуостровъ послѣ жестокаго испытанія удивляетъ насъ мужествомъ, выдержаннымъ энтузіазмомъ, высокимъ патріотизмомъ и способностью къ самоунравленію (веИ'-еоуегпетеМ), чего мы не знали за нимъ до этого дня. Если мы сравнимъ 1848 годъ съ 1821, между ними лежитъ цѣлое столѣтіе прогресса; съ этой минуты мы вѣримъ, что, несмотря на всю безнадежность нашего времени, окончательное освобожденіе Италіи недалеко". Событія этого года уже принадлежатъ исторіи; мы напомнимъ ихъ, чтобъ пояснить самыми фактами нашу идею Послѣднее возстаніе за независимость Италіи происходило въ двухъ главныхъ центрахъ — въ Римѣ и Піемонтѣ. Всѣ другія происшествія были отдѣльными эпизодами, проникнутыми, впрочемъ, однимъ и тѣмъ же духомъ. Пій IX, восходя напрестолъ въ 1846 г. 16 іюня, былъ встрѣченъ общимъ ожиданіемъ реформы, вызванной народной ненавистью къ іезуи- тамъ и австрійскому деспотизму. Григорій XVI, окруженный безсовѣстной сбирократіей и смѣшавшій либеральную партію съ ворами и убійцами, умеръ среди глухого ропота своихъ подданныхъ. Отъ преемника его^збран- наго именно съ той цѣлью, чтобъ облегчить ноложевіе римской области, прежде всего потребовали амнистіи. Папа долго колебался; наконецъ, 16 іюля отворилъ темницы. Минута была торжественная! Народъ съ вос- торгомъ сбѣжался на площадь Квиринала, освѣщенную тысячами фона- рей подъ яснымъ южнымъ небомъ. Намѣстннкъ св. Петра явился на балконѣ, одѣтый въ бѣлую тунику и благословилъ безчисленное мно- жество людей, упавшихъ на колѣна. „Тогда, говоритъ Монтанелли, — сердца всѣхъ соединились въ одинъ океанъ любви; всѣ выразили на ^ * 425