b000000586

НАДЕЖДЫ 1ІТАЛПТ. союзъ. Это можно объяснить только нреданіемъ. Тамъ не было наслѣд- ства цесарей и нобѣдоносныхъ ихъ когортъ, а здѣсь они оставили глу- бокіе слѣды. И когда несчастія и преступленія ихъ изгладились вмѣстѣ съ могилами, ихъ власть и блескъ тѣмъ обаятельнѣй дѣйствовали на потомство. Въ борьбѣ Гвельфовъ и Гибеллиновъ ни на одну минуту не теряется вѣра въ цесаря; ее нринимаетъ Дантъ, паписта, и плебей въ юности. Она раздвоила Италію, поселивъ чувство ненависти въ каждой деревнѣ, въ каждомъ семенствѣ, раздѣливъ отца съ сыномъ, брата съ сестрой. Съ половины XIV вѣка, когда междоусобица кончилась, идея ея не исчезаетъ; она закрадывается во всѣ внутреннія убѣжденія итальянца и проходитъ по всей его исторіи. Даже теперь, нослѣ всѣхъ горькихъ уроковъ вѣнскаго своеволія, послѣ ссеобіцаго отвращенія къ іезуитской политикѣ Меттерниха, есть приверженцы австрійскихъ орловъ. Такимъ образомъ, Италія папская и императорская, составивъ два враждебныхъ стана, одинъ съ нравственной иниціативой, другой съ оружіемъ въ рукѣ, разъединили народную жизнь и запутали соціальное развитіе ея. Стремленіе ихъ, собственно, не въ томъ состояло, чтобъ понять и оградить интересы страны, а подчинить ихъ своимъ цѣ- лямъ, — не въ томъ, чтобъ устроить ея счастіе, а спокойно управлять. И народъ, какъ слѣпое орудіе, переходя изъ однѣхъ рукъ въ другія, нравственно изнемогъ; онъ привыкъ искать спасенія не въ самомъ себѣ, а извнѣ, онъ готовъ былъ принять отъ посторонней власти все, но не могъ создать собственными интересами ничего. Въ самомъ дѣлѣ, нельзя не изумляться богатству жизненныхъ силъ, волнующихъ средневѣковую Италію, и бѣдности результатовъ. Какая бы реформа ни началась, она непремѣнно окончится терроромъ, какое бы сословіе ни выступило впе- редъ, въ головѣ его явится тиранъ. Прослѣдите, напримѣръ, нескон- чаемую борьбу жирныхъ гражданъ (ророіані дгавзі) съ тощими (ророіо тігшіо), борьбу чисто-коммунальную, и вы увидите, что едва возникла община на развалинахъ феодальной касты, какъ она уже разрываетъ всякую связь съ народомъ, разставляетъ ему самыя хитрыя сѣти — бѣдность, наслѣдственный трудъ, и потомъ перерождается въ финан- совую аристократію. Семейство Медичисовъ было типомъ итальянской меркантильной, пронырливой и честолюбивой буржуазіи. Что исныты- ваетъ Франція въ настоящую минуту, то нровѣрила на себѣ Флоренція въ XV вѣкѣ. Съ тѣмъ вмѣстѣ, въ этихъ реснубликахъ господствуетъ какая-то грубая нетерпимость къ политическимъ убѣжденіямъ; вопросы, требовавшіе холоднаго размышленія и совѣщаиій, рѣшаются мгновен- ными вспышками и драками. Эта нетерпимость, столь противная истпнно- рсснубликанскому характеру, конечно, была слѣдствіемъ общей невѣро- тернимости среднихъ вѣковъ; но она зависѣла также и отъ граждан- ской невоспитанности. „Всѣ эти католическія республики, говоритъ Кине, — превращаются въ республики княжескія; изъ республикъ кня- 432