b000000586

НАДЕЖДЫ ИТАЛІИ. ловину кровью брошенныхъ въ него жертвъ" . Каждый городъ, каждое сословіе прошло крещеніемъ огня и меча, видоизмѣняя его реформы до безконечности. Правительства возникаютъ и надаютъ, какъ волны Адріа- тическаго моря нодъ шкваломъ порывистаго вѣтра. Графскій феодализмъ уступаете мѣсто епископскому покровительству, епископы смѣняются консулами, консулы — подестами; нотомъ начинается борьба Гвельфовъ и Гибеллиновъ, вѣчная борьба двухъ партій, раздѣлениыхъ преданіемъ и взаимной ненавистью; затѣмъ, слѣдуютъ тираны, сеньоры, кондотьери и мертвящій 'испанскій протекторатъ. Въ Генуѣ и Флоренціи, — въ городѣ цвѣтовъ и отравы, случается по три переворота въ день, по нѣсколько битвъ въ каждой улицѣ, и гдѣ нѣкогда цвѣла прекрасная Комачина, теперь лежитъ простая нива на озерѣ Комо. Неудивительно, что въ Италіи нѣкоторыя злодѣянія получили типическое выраженіе, которому ничего равнаго нигдѣ не находимъ. Нельзя, напримѣръ, не изумляться, съ какимъ разсчитаннымъ тактомъ' Александръ VI Борджіа губитъ лучшія фамиліи, затягивая ихъ въ свои змѣиння кольца и истребляя ядомъ, веревкой и мечомъ, не забывъ въ то же время вос- питать въ своемъ сынѣ одного изъ самыхъ дерзкихъ злодѣевъ. Изгнанія и ссылки, случайное бѣдствіе у другихъ народовъ, здѣсь обращаются въ систематическое наказаніе. Геніалыгае люди плачутъ или прокли- наютъ отечество впѣ предѣловъ его; рѣдкій изъ нихъ не носитъ на себѣ слѣдовъ желѣза или темницы. Дантъ, подъ угрозой смерти, остав- ляетъ Флоренцію и скитается среди скалъ Аппенинскихъ горъ. Дикая Воклюза, съ ея угрюмой природой, хищными птицами и глубокими раз- сѣлинами, даетъ пріютъ юношѣ Петраркѣ; Савонарола, Палеаріо и Джор- дано Бруно погибаютъ на кострѣ; Кампанелла тернитъ пытку и двад- цать семь лѣтъ проводитъ въ тюрьмѣ; Тассъ сидитъ въ домѣ умали- шенныхъ, и такъ далѣе — до австрійскаго Шпильберга, прославленнаго записками Сильвіо Пеллико. Въ этомъ хаосѣ политическаго движенія и общественныхъ неурядицъ трудно уловить ясную идею, еще труднѣй опредѣлить положительный результата. Историки, примѣняя къ Италіи обыкновенную мѣрку, снятую съ другихъ государствъ, доходятъ до рѣ- ніительнаго фатализма. Такъ Феррари, запуганный противорѣчіями итальянскихъ коммунъ, не видитъ въ нихъ ничего, кромѣ случайной игры обстоятельствъ: „здѣсь коммунальная, феодальная, въ Сициліи нор- манская, въ Венеціи византійская, въ Римѣ теократическая, въ ІІавіи королевская, Италія творитъ царства, республики, сеньорства, незави- симые округи, свободные города, обширныя церковныя и ймператорскія вассальства — феномены странные, контрасты постоянные, фантасмаго- рія безконечная... Какой бы ни былъ внѣшній блескъ фактовъ, побѣды ея были безъ цѣли, пораженія безъ причины, революціи безъ идей, войны безъ конца". (Нізіоіге йев гёѵоі. Д'КаИе. Раг Геггагі. 1858 г., т. I, стр. 10 и 11). Тоже фаталистическое воззрѣніе замѣчается и у другихъ 426