b000000586

МАКОЛЭ — ІГСТОРПКЪ, ретическихъ воззрѣній, т. е. его обвиняли въ недостаткѣ общественныхъ симпатій и метафизическаго образованія. Такія обвиненія походятъ на слѣдующіе наивные вопросы, еслибъ кто нибудь серьезно предложилъ ихъ вамъ: почему Ньготонъ, вмѣсто „Математическихъ началъ нату- ральной философіи", не лисалъ фельетона для , Лондонской газеты", или почему Вашингтонъ не былъ журналистомъ, поставляющимъ по заказу извѣстное число листовъ для каждой мѣсячной книжки? Мы не при- зпаемъ тѣхъ или другихъ врожденныхъ способностей, которыми природа будто надѣляетъ насъ съ той геометрической точностью, какъ журавлей длинными ногами или поросятъ — щитиной; но мы не думаемъ также, чтобъ человѣкъ, всю жизнь занимавшійся однимъ нереплетомъ книгъ, подъ старость могъ сдѣлаться замѣчательнимъ литераторомъ. Дѣло въ томъ, что Маколэ, — вслѣдствіе воспитанія или случайной обстановки его жизни, — сдѣлался историкомъ; его рефлективный умъ, прево- сходно изощренная память, его любознательность и терпѣніе въ разчисткѣ историческаго мусора, пабросаниаго вѣками и отжившими поколѣніями — все это обусловливало и впослѣдствіи опредѣлило то мѣсто, которое онъ долженъ былъ занять въ ряду дѣятелей XIX сто- лѣтія. Увлеченный своей колоссальной работой, онъ жилъ въ другой эпохѣ и въ другомъ обществѣ, отчасти не похожемъ на его современ- менниковъ; анализируя прошлыя дѣла людей и поднимая изъ праха одно звено за другимъ въ этой длинной цѣни намѣреній, желаній и ностун- ковъ зарытаго въ землю міра, онъ естественно сжился съ нимъ, чув- ствовалъ его чувствами и говорилъ его языкомъ. Здѣсь были его симпатіи и антипатіи, его враги и пріятели, и если историкъ съ меньшею лю- бовью и увлеченіемъ относился къ живому обществу, то въ этомъ мы не видимъ ничего удивительнаго. Мы готовы утверждать, что Маколэ зналъ лучше какого-нибудь придворнаго скомороха Якова II, чѣмъ бли- жайшаго своего сосѣда, жившаго съ нимъ на одной улицѣ и въ одномъ скверѣ. Притомъ, на всякій добросовѣстный трудъ нужно время. Проси- живая дни и ночи надъ старыми фоліантами, группируя и удер, живая въ своей головѣ имена, цифры, года, цитаты и бездну мелкихъ, но необходимыхъ подробностей, онъ не имѣлъ времени, подобно Роберту Пилю, изучать съ кропотливой усидчивостью современные интересы; вѣроятно, у него не достало бы, послѣ его работъ, ни досуга, ни охоты перечитывать каждый день по нѣскольку депешъ посланниковъ, аген- товъ, консуловъ и потомъ изъ всего этого составлять министерств от- четы. Такъ, намъ кажется, что нельзя требовать отъ Маколэ той лее воспріимчивости и вниманія къ обыденнымъ событіямъ жизни, того же отчетливаго знанія ихъ, съ какими онъ занимался историческими фак- тами. Къ однимъ онъ долженъ былъ питать, по самому свойству его труда и способностей, больше расположенія и сочувствія, чѣмъ къ дру- гимъ. Это очень понятно. 416