b000000586

МАКОЛЭ — ИСТОРИКЪ. колэ, какъ администраторъ, отнюдь не составляетъ исключенія изъ об- щаго правила. Само собою разумеется, что онъ не кривилъ душой, по- добно восточному рабу-бюрократу, не замѣшивалъ ни чести, ни совѣсти въ правительственные интересы; онъ не способенъ былъ прикинуться на словахъ демократомъ, а на дѣлѣ стащить у своего пріятеля нѣсколько тысячъ рублей и потомъ послать свою креатуру ходатайствовать за сни- схожденіе къ своей подлости. Такой радикальной безнравственности не могъ допустить въ себѣ ни дѣломъ, ни помысломъ благородный исто- рикъ; но онъ часто подчинялся тѣмъ внѣшнимъ условіямъ жизни, ко- торыя нагибали его не съ той стороны, съ какой онъ склонился бы добровольно. Мы могли бы указать много противорѣчій въ сужденіяхъ Маколэ, какъ сотрудника Эдинбургскаго Обозрѣнія и какъ члена пар- ламента. Вотъ, напримѣръ, какъ онъ выразился въ своей статьѣ о Миль- тонѣ: „многіе политики нашего времени имѣютъ обыкновеніе выдавать за аксіому, что ни одинъ народъ не долженъ быть свободнымъ, пока не достигнетъ умѣнья пользоваться своей свободой. Правило это до- стойно того глупца въ старинной сказкѣ, который рѣшилъ не ходить въ воду, пока не выучится плавать" (т. I стр. 27). Но не такъ гово- рилъ онъ съ парламентской трибуны, гдѣ, какъ извѣстно, его пугала сво- бода бѣднаго ремесленника, призваннаго къ подачѣ голоса за свои соб- ственные интересы. Какъ согласить это высокое уваженіе къ личности человѣка, которымъ отличаются лучшія страницы его.исторіи, съ холод- нымъ равнодушіеыъ къ судьбѣ Ирландіи, съ его приговоромъ надъ ея невинными клубами и справедливѣйшими народными демонстраціями. Онъ рѣшительно утверждалъ, что „есть только два способа управленія націей — по'средствомъ меча и общественнаго мнѣнія" (т. I, стр. 31) и въ то же время признавалъ законной силу меча, завоевавшаго Индію и Австралію. Очевидно, въ первомъ случаѣ говорилъ кабинетный мы- слитель, свободный отъ вліянія окружающей его жизни; а во второмъ — чиновникъ Англіи, подчиненный другой, болѣе настоятельной власти, чѣмъ власть его ума и сердца. Мы не станемъ подвергать оцѣнкѣ ад- министративную дѣятельность Маколэ; послѣ защиты Еейгте ВШ, когда онъ вышелъ на арену парламента, въ цвѣтѣ лѣтъ и таланта, она не представляетъ ничего замѣчательнаго; и если въ ней были свои до- стоинства и недостатки, то они стояли ни выше, ни ниже общей пра- вительственной системы. . Гораздо интереснѣе посмотрѣть на Маколэ, съ другой стороны, въ его ученомъ кабинетѣ, въ кругу тѣхъ мертвы хъ друзей (Платона, Данта, Мильтона и пр.), которымъ онъ вѣрилъ и сочувствовалъ больше, чѣмъ живымъ, — гораздо интереснѣе взглянуть на него, какъ на писателя, не- зависимаго отъ тѣхъ соштосіа ѵйае, въ которыхъ заключается вся прак- тическая философія его. Маколэ обвиняли въ безстрастномъ темнераментѣ, въ отсталости отъ современныхъ интересовъ жизни и въ отсутствіи тео- 416