b000000586

ИМПЕРІЯ ДЕКАБРЬСКОЙ НОЧИ. говорилъ рабочимъ: „придите въ объятія республики", и когда они при- ходили, онъ ихъ разстрѣливалъ и ссылалъ. Что же удивительнаго, если Луи-Наполеонъ, слѣдуя правиламъ этой школы, дѣйствовалъ въ ея духѣ и направденіи. Онъ только довелъ ее до послѣднихъ границъ послѣдо- вательпости и, въ свою очередь, паучилъ ей многихъ либераловъ Европы. Маскируя передъ Франціей свои намѣренія и цѣли, Луи-Наполеонъ или, лучше, его партія не упускала ни одного благопріятнаго случая реставрировать старую имперію Наполеона I. Гораздо раньше декабрь- скаго переворота она обратила вниманіе на двѣ отрасли общественной дѣятельности, считая ихъ болѣе необходимыми союзниками для себя — на образованіе и журналистику. Конституція отвела довольно широкія границы свободному преподаванію въ школѣ; она предоставила снособно- стямъ и совѣсти каждаго преподавателя выборъ программъ, методы уче- нія, и главный надзоръ какъ за уснѣхами образованія, такъ и за его направленіемъ оставила на отвѣтственности самого общества. Правитель- ство обязано было только содѣйствовать распространенію народныхъ школъ и помогать имъ матеріальными средствами, не вмѣшиваясь во внутреннюю ихъ жизнь. Луи-Наполеону, конечно, не нравилась эта сво- бода, и онъ началъ ограничивать ее съ военныхъ школъ. Политехни- ческая школа, какъ высшее и лучшее учебное зоведеніе, давно уже была бѣльмомъ на глазу бонапартистской партіи. Подъ вліяніемъ реакціи, друзья президента, особенно либеральный католикъ Монталамберъ, счи- тали удобнымъ возбудить вопросъ о преобразованіи этой школы. Состав- лена была особенная комиссія для пересмотра устава и для выработки новаго проекта организаціи. Докладчикомъ этой комиссіи былъ извѣстный астрономъ Леверье, соверпіенпѣйшая дрянь въ политическомъ смыслѣ, примазавшійся въ это время къ партіи Луи-Наполеона. Онъ предложилъ не только уничтожить даровое образованіе въ политехнической школѣ, но и перенести ее изъ Парижа въ Медонъ, подъ тѣмъ будто бы пред- логомъ, что спокойствіе ученія не должно быть нарушаемо волнепіемъ политическихъ страстей. Большинство не осмѣлилось утвердить пере- несенія школы, но уничтожило даровое образованіе въ ней, и тѣмъ сократило значительно число ея воспитанниковъ. Вслѣдъ затѣмъ прези- дентъ назначилъ новаго министра народнаго просвѣщенія Ипполита- Фортула, — человѣка, подобно Леверье, бывшаго нѣкогда защитникомъ конституціи, а теперь нреданнаго слугу Луи-Наполеона. Этотъ бездарный ренегата началъ съ того, что далъ католическому элементу нреобладаніе въ общественномъ образованіи. Впослѣдствіи — это онъ оскопилъ па- рижскій университетъ и поставилъ народныя школы подъ непосред- ственный контроль іезуитовъ, такъ что не только совѣсть, но и умъ Франціи были отданы имъ подъ опеку католическаго духовенства. Зару- чившись такимъ министромъ, Луи-Наполеонъ былъ спокоенъ съ этой стороны. 384