b000000586

ИМІІЕРІЯ ДЕКАБРЬСКОЙ НОЧИ. силъ слова сожалѣнія! Оплакивать заблужденіе инсургентовъ, сказать, что многіе изъ нихъ были увлечены на баррикады голодомъ — это зна- чило дать поводъ подозрѣвать себя въ соучастіи съ ними. Даже род- ственники, друзья ихъ не смѣли плакать надъ своими покойниками. Трауръ побѣзкденной партіи во время многочисленныхъ похоронъ счи- тался преступленіемъ. Одну молодую женщину разстрѣляли только за то, что она приготовляла корнію для своего мужа, или любовника, или отца, лежавшаго въ больницѣ вмѣстѣ съ инсургентами. Недоставало только того, чтобы, подобно магдебургскому кровопролитію Тилли или кремонскимъ убійствамъ когортъ Антонія, дома были преданы грабежу и дѣти разбивались о камни; но чего недоставало военной свирѣпости, то замѣнилось безчестіемъ. ІПпіонство сдѣлалось гражданскимъ подви- гомъ; выдать друга — значило услужить отечеству, убить — значило вы- казать храбрость... О позоръ моей родины! Были минуты, когда Па- рижъ, казалось, принадлежалъ бѣшенымъ дуракамъ". (Ъа Ееѵоі. сіе Геѵгіег раг Іюіііз Віапс. 1848, р. 184). Такимъ образомъ началась полная реак- ция, та предсмертная агонія республики, которую однимъ ударомъ пре- кратилъ Луи-Наполеонъ съ компаніей. Для людей болѣе дальновидныхъ теперь стало ясно, что пораженіе, нанесенное народу, оскорбленіе, сдѣ- ланное всѣмъ лучшимъ правамъ конституціи, было въ то же время по- раженіемъ и оскорбленіемъ всей Франціи. Теперь судьба ея принадле- жала той или другой партіи, тому или другому авантюристу, но не ей самой. Теперь все зависѣло отъ того: кто лучше воспользуется ошиб- ками тупоумнаго временнаго правительства и у кого будетъ болѣе нагло- сти захватить въ свои руки власть и вліяніе. Самой способной въ этомъ отношеніи оказалась партія бонапарти- стовъ. Собственно говоря, этой партіи ни передъ февральскпмъ пере- воротомъ, ни вскорѣ послѣ него не существовало во Франціи. Мы видѣли уже, какими комическими пародіями оканчивалъ свои попытки принцъ Наполеонъ, желавшій именемъ своего дяди воскресить въ арміи энту- зіазмъ къ своей особѣ. Мы знаемъ также, что во время іюльской рево- люціи бонапартисты, мечтавіпіе о возстановлепіи своего прежняго вели- чія, потерпѣли полнѣйшее фіаско. Въ 1848 году, когда Луи-Наполеонъ, послѣ 24 февраля явился изъ Лондона въ Парижъ засвидѣтельствовать свою искреннюю преданность республикѣ и представиться членамъ вре- меннаго правительства, его попросили немедленно возвратиться вспять и не показываться больше на территоріи Франціи. Наконецъ, на апрѣль- скихъ выборахъ ни одинъ голосъ не былъ поданъ за него и даже никто не вспомнилъ о немъ. Это былъ несчастный авантюриста, упавшій ду- хомъ, скитавшійся внѣ Франціи безъ цѣли и дѣятельности, потерявшій всякую цѣну для своихъ друзей и почти забытый ими. И надо было совершить чудо, чтобы эту личность выдвинуть на первый планъ въ глазахъ Франціи. Чудо это совершила либеральная партія. Приготовивъ 880