b000000586

ИШІЕГІЯ ДЕКАБРЬСКОЙ НОЧИ. въ это время, между прочимъ, приводить слѣдующія цифры: 10,000 семействъ жили въ душныхъ и зловонныхъ подвалахъ или мансардахъ, имѣя дневнаго содержанія на каждаго индивидуума только 2 су (т. е. коп.); 16,000 безсемейныхъ работниковъ существовали въ сутки на 5 су, т. е. могли жить впроголодь и спать гдѣ Богъ послалъ; наконецъ, 33,000 человѣкъ всевозможныхъ рабочихъ категорій могли заработывать только отъ 1 — іѴа фр. въ сутки. Въ числѣ ихъ были преимущественно бѣдныя швеи и каменьщики. (Ом. ЗіаіМіфіе Зосіаіе сіе Рагіз Ьоиів Віапс. 1848). Съ нуждой и голодомъ рука объ руку шли и другія народныя бѣд- ствія. Цифра смертности увеличилась на 5 0 / 0 больше противъ обыкно- веннаго времени. Уныніе, отчаяніе, нервная раздражительность стали сопровождаться болѣзненными симптомами мозга и припадками холеры, которая впослѣдствіи разразилась страшнымъ опустошеніемъ города. Зло росло съ удивительной быстротой. „2 марта, говоритъ Делоръ, — по приблизительному разсчету, сдѣланному въ Городской думѣ, въ Парижѣ, насчитывалось не болѣе 17,000 работниковъ, оставшихся безъ работы и, слѣдовательно, безъ всякихъ средствъ: къ 15 марта эта цифра возрасла до 49,000, а 20 іюня она превышала 107,000". (Шзіоіге (Іи Зесоікіе Етріге раг Т. Веіогсі. 1869, і I, р. 92). Такъ увеличивалась масса людей недовольныхъ, наконецъ, увидѣвшихъ, что плоды побѣды, такъ дорого купленной народомъ, достались не ему, что великіе обѣты рес- публики не осуществились и что настоящее еще хуже прошлаго. Гдѣ же эта обѣтованная земля, текущая медомъ и млекомъ, которую обѣ- щали народу либеральные ораторы, подобные Ламартину? Гдѣ же это равенство передъ закономъ, это евангельское братство, которымъ такъ заманчиво увлекали толпу, просившую гораздо меньше — только насущ- наго хлѣба? Гдѣ же, наконецъ, та гармонія общественныхъ отношеніп и организація труда, которая должна была облегчить участь бѣднаго? На всѣ эти вопросы временное правительство, какъ бы нехотя, отвѣ- чало устройствомъ національныхъ мастерскихъ, по образцу наполеонов- скихъ казармъ. Это была какая-то странная, безсмысленная амальгама полу-благотворительнаго и нолу-карательнаго учрежденія, гдѣ рабочій былъ и безпомощнымъ .аролетаріемъ, получающимъ кусокъ хлѣба на счетъ государства, и рабомъ чужой воли. Вступая въ это заведеніе, онъ терялъ всякую личную самостоятельность и въ то же время не при- надлежалъ никакому обществу. А между тѣмъ положеніе этихъ 107,000 людей обязывало временное правительство взглянуть на экономическій вопросъ носерьезнѣе; въ разрѣшеніи его и заключалась вся сила прави- тельственной власти и все будущее республики. Пойми эту задачу Ламар- тинъ съ компаніей, разрѣши ее удовлетворительно и неотлагаемо, и тогда не было бы ни іюньскихъ дней, ни декабрьскаго переворота. Но Дамартинъ не только не понималъ всей важности этого капитальнаго 377