b000000586

ІШПЕРІЯ ДЕКАБРЬСКОЙ НОЧИ. ральской революціей. Адвоката, человѣкъ по самой профессіи своей не- имѣющій никакихъ за душою убѣжденій, и поэтъ, воспѣвавшій нѣкогда Реставрацію и Людовика XVIII, явились главными дѣйствующими ли- цами переворота. Ламартинъ, обязанный своею популярностью „Исторіи жирондистовъ", книгѣ, написанной увлекательно, но безъ всякаго опре- дѣленнаго взгляда, безъ всякой ясно обозначенной цѣли, былъ героемъ дня. Такіе же барабанщики либеральныхъ фразъ, какъ онъ самъ, бѣд- ный и недалекій поэтъ, приняли его за человѣка серьезнаго и способ- наго держать въ своихъ рукахъ судьбу Франціи. И это было ослѣпле- ніе не партіи, не сословія, а всего ноколѣнія, выросшаго въ буржуазной атмосферѣ Людовика-Филиппа. Люди, разучившіеся думать, биржевые игроки, занятые всю жизнь преслѣдованіемъ своихъ личныхъ интере- совъ, продажные публицисты и самодовольные спекуляторы, — такіе люди не могли отличить пустого краснобая отъ настоящаго нолитическаго дѣятеля; красивая фраза казалась Имъ красивымъ содержаніемъ, отсут- ствіе логики и силы ума замѣнялось для нихъ поэтическимъ энтузіаз- момъ и торжественными воззваніями къ богинѣ свободы. Были люди другого закала, неизмѣримо болѣе умные и способные стоять во главѣ правительства, но у нихъ не было ни громкой популярности, ни обще- ственнаго высокаго ноложенія. Они терялись въ массѣ народа, и ужь, разумѣется, не имъ либеральная партія могла довѣрить свои интересы. Такимъ образомъ Ламартинъ дѣлается главою республики и вождемъ Франціи. Мы не будемъ останавливаться на подробной характеристик Ла- мартина, — и только покажемъ здѣсь, какими обсужденіями руковод- ствовался этотъ жалкій президентъ въ своей политической карьерѣ? По- нималъ ли онъ сколько нибудь всю важность событій, которыхъ нить находилась въ его рукахъ? И чего могла ожидать демократическая республика отъ этого параднаго поэта? Въ первые дни, въ медовые дни народнаго энтузіазма, слѣдовавшаго за побѣдой, Ламартинъ былъ не безполезенъ. Его имя, его восторжен - ныя рѣчи, его вліяніе на парижское живое и впечатлительное населеніе имѣли благотворное дѣйствіе. Когда онъ являлся на трибунѣ, облечен- ный высшею административною властію, толпы невольно покорялись его горячему слову. Въ искренности его честныхъ стремленій никто не сомнѣ- вался, и даже нельзя было отказать ему въ извѣстной долѣ граждан- скаго мужества. Онъ первый заговорилъ о республикѣ; онъ впереди всѣхъ поднялъ ея трехцвѣтное знамя. По рожденію, по связямъ и по богатству онъ нринадлежалъ къ старой французской аристократіи, но когда нужно было стать на сторонѣ народной партіи — онъ не побоялся разорвать старыя отношенія и ринуться въ бурный потокъ революціон- наго движенія. Но все это было хорошо только на нѣсколько дней, когда нужна была не трудная и холодная работа законодателя и правителя, 375