b000000586

ігаттЕРія декабрьской нет. маніе въ эту сторону, но, какъ извѣстно, кромѣ красно.рѣчія и обѣщаніи она ничего не дала людямъ, просившимъ труда и хлѣба. Рѣчи, дѣй- ствительно, лились неудержимымъ потокомъ съ балконовъ дворцовъ, съ національной трибуны, на всѣхъ улицахъ и нлощадяхъ, но дѣло не под- вигалось ни на одинъ вершокъ впередъ. Та подлая чернь, которую со- вѣтовалъ либеральный Гизо держалъ въ бѣдности, какъ на привязи, вдругъ превратилась въ предметъ самого нѣжнаго обожанія; вмѣсто сапаіііе ей стали говорить суіоуетіз и на первое время отворили ей двери національнаго собранія. Но эти шутовскія выходки, когда потребовались не слова, а нримѣненіе ихъ къ жизни, наконецъ, наскучили либераламъ и они отодвинули экономическій вопросъ на задній планъ. Во время составленія республиканской конститудіи въ концѣ 1848 года, о немъ не было и помину, какъ будто весь февральскій переворотъ только для того и былъ совершонъ, чтобы толковать въ общихъ фразахъ о свободѣ. „Труда и хлѣба!" раздавалось во всѣхъ концахъ Франціи, а краснорѣ- чивые либералы отвѣчали на этотъ крикъ; „да здравствуетъ республика и Іуи-Наполеонъ!" Это тупоуміе, наконецъ, дошло до того, что люди, искренно желавшіе дать событіямъ того времени мирный исходъ и утвер- дить республику на прочныхъ народныхъ началахъ, были оглашены рет- роградной и либеральный прессой опасными соціалистами, врагами вся- каго мира и порядка. Реакція, наконецъ, собралась съ силами, и бѣдные суіоуепз опять обратились въ нѣмую и подлую чернь. Луи-Наполеонъ — какимъ ограниченнымъ ни считали его либералы — лучше ихъ понималъ духъ времени и потребности народа. При всякомъ удобномъ случаѣ онъ ясно выражался, что всѣ его заботы устремлены къ улучшейію поло- женія массы, но пока у него будутъ связаны руки національньшъ со- браніемъ, онъ ничего не можетъ сдѣлать. Такъ, въ Дижонѣ, при от- крытіи желѣзной дороги, онъ обратился къ народу съ слѣдующими словами: „Если мое правительство не могло осуществить всѣхъ улуч- шеній, какія оно имѣло въ виду, то причиною этого были происки партій... Въ теченіи трехъ лѣтъ можно было замѣтить, что національное собраніе всегда содѣйствовало мнѣ, когда нужно было подавлять безпо- рядокъ мѣрами строгости. Но когда я хотѣлъ дѣлать добро, улучшать судьбу населенія, оно отказывало мнѣ въ своемъ содѣйствіи". На сколько было правды въ этихъ словахъ — это сдѣлалось яснымъ только впослѣд- ствіи; но тогда впечатлѣніе, произведенное ими, было громадное. Ра- бочее населеніе должно было согласиться, что національное собраніе, дѣйствительно, ничего не сдѣлало въ пользу его и даже не подумало о томъ. Въ этомъ случаѣ президента былъ совершенно правъ. Поэтому, пе- редъ самымъ декабрьскимъ переворотомъ рабочее населеніе съ недовѣріемъ смотрѣло на своихъ представителей; оно понимало, что интересы его и ин- тересы депутатовъ, представлявшихъ не націю, а парижскую буржуазно, со- вершенно противоположны. Вотъ почему оно оставалось равнодушнымъ и 368