b000000586

ИМПЕРІЯ ДЕКАБРЬСКОЙ НОЧН. бозучастныиъ къ тѣмъ крикамъ либеральной партіи, которыми она при- зывала его къ сопротивленію государственной измѣнѣ. „Неужели вы ду- маете, говорилъ одинъ работникъ, — что мы нойдемъ умирать изъ-за вашихъ 25 франковъ дневнаго содержанія?" Такъ думало большинство рабочаго класса въ Парижѣ, — и за это нельзя его обвинять. Оно не могло предвидѣть, что ожидаетъ его впереди нослѣ переворота, но оно знало очень хорошо, что въ прошломъ національное собраніе ни на одну іоту не улучшило его положенія, что оно отыгрывалось только красивыми фразами и либеральными обѣщаніями; и потому естественно было ду- мать ему по русской поговоркѣ: кто ни попъ, тотъ батька. И вотъ оно, сложивъ руки, апатично смотрѣло на открывшуюся борьбу между парла- ментомъ и президентомъ. Такимъ образомъ, потерявъ подъ своими ногами почву, либеральная партія превратила конституцію въ мертвую букву и обезсмыслила ходъ событій, вытекавшихъ изъ февральской революдіи. Кто-то изъ англи- чанъ, послѣ іюньскихъ дней, остроумно замѣтилъ, что французы еще не пробовали императорской республики, и непремѣнно попробуютъ ее. Послѣ охлажденія къ національному собранію массы, послѣ рѣшительныхъ про- тестовъ ея по поводу нѣкоторыхъ ретроградныхъ мѣръ, какъ,напр., учреж- денія выборнаго ценза, главное орудіе, которымъ національное собраніе могло бороться съ деспотизмомъ, было у него отнято, и оно осталось безъ всякихъ матеріальныхъ и нравственныхъ средствъ,— съ одной конституціей въ 10 листовъ бумаги. Этимъ-то оружіемъ оно и хотѣло побѣдить 60 тысячъ штыковъ и сорокъ нушекъ, разставленныхъ въ Парижѣ до перваго сиг- нала разгромить городъ, если этого потребуютъ обстоятельства. Тѣ же самые либералы, которые подсмѣивались надъ Луи-Наполеономъ, когда онъ пародировалъ дядю съ поддѣльными солдатами въ Страсбургѣ, те- перь находились въ болѣе смѣшномъ положеніи. Не имѣя въ своемъ распоряженіи ни войска, ни силъ народа, они вышли на борьбу съ депу- татскими шарфами черезъ плечо и съ тирадами изъ конституціоннаго кодекса. Въ нихъ стрѣляютъ пулями и картечью, а они отстрѣливаются восклицаніями о драгоцѣнной народной свободѣ и о чести націи. Между такимъ героизмомъ и донъ-кихотствомъ трудно провести черту различія. Точно такая же недальновидность выказывается изъ самой сущности конституціи, сочиненной либералами. Такъ какъ они всегда были крайне бѣдны послѣдовательными и логическими мыслями — и всегда пристрастны къ красивымъ словамъ, то и конституція вышла изъ ихъ рукъ такой безтолковой, что на основаніи ея можно было управлять Франціей и Луи- Блану, и Наполеону I. Самые ретроградные и прогрессивные элементы французской имперіи соединялись тутъ съ непонятною странностью. „Ос- новной Законъ республики, говоритъ Тэно, — окончательно принятый и утвержденный учредительнымъ собраніемъ 4 ноября 1843 года, былъ компромиссомъ между демократическими стремленіями Франціи и ея мо- 24 369