b000000586

ИЫПЕРІЯ ДЕКАБРЬСКОЙ НОЧИ. и пуговицы съ этихъ нумѳровъ были заказаны въ Бирмингамѣ; пока онъ учидъ несчастнаго орла играть роль императорской птицы — предвѣща- тельницы успѣха, онъ занимался дѣломъ, въ которомъ былъ искусникъ; мастеръ онъ также былъ въ сочиненіи прокламацій и нлебисцитовъ, со- ставлявшихъ значительную долю груза, съ которомъ онъ поѣхалъ черезъ море во Францію, но онъ долженъ былъ знать, что если ему удастся пробраться, куда онъ задумалъ, то вѣдь онъ увидитъ себя поутру на дворѣ булопскихъ казармъ,- окруженнаго толпою вооруженныхъ спутниковъ, под- держиваемаго однимъ изъ офицеровъ гарнизона, обѣщавшихся помогать ему; но что тутъ же будетъ стоять толпа солдатъ, изъ которыхъ одни будутъ за него, другіе противъ него, а третьи не будутъ знать, что имъ дѣлать. Такъ и случилось. Онъ устроилъ дѣло такъ ловко и счастливо, что куда хотѣлъ придти, туда и пришелъ; и вотъ онъ стоялъ, наконецъ, въ томъ самомъ положеніи, къ которому заботливо проложилъ себѣ дорогу. Но тутъ его характеръ выдалъ его. Онъ взволновался, растерялся ■ — такъ онъ самъ говорилъ передъ палатою перовъ; по словамъ его, онъ былъ въ такомъ волпеніи, что безъ всякаго съ его стороны намѣренія писто- лета его выстрѣлилъ и ранилъ солдата, который былъ не противъ него; мысли его не сладили съ опасностью, смѣшались; въ немъ не было ни пылкости, ни удальства, которыя дѣлаютъ людей воинственными въ кри- тическія минуты, и натурально, что онъ не годился управлять разго- ряченными солдатами. Поэтому, когда, наконецъ, успѣлъ ворваться на дворъ казармы твердый и сердитый офицеръ, подполковникъ Пюижелье, — онъ почти въ одинъ мигъ уничтожилъ принца силою болѣе твердаго характера и выгналъ его на улицу, со всѣми его 50 вооруженными спутниками, и съ знаменемъ, и съ орломъ, и съ поддѣльнымъ импера- торскимъ штабомъ, — будто погналъ труппу бродячихъ актеровъ". (Стр. 339). Таковы были первыя попытки Луи - Наполеона въ государственныхъ переворотахъ, которые онъ съ совершенно инымъ успѣхомъ увѣнчалъ декабрьскимъ ударомъ. Очевидно, что тамъ, гдѣ приходилось ему дѣй- ствовать одному, въ силу своего ума и характера, онъ представлялся въ жалкомъ и смѣшномъ видѣ. Роль авантюриста довольно странно смѣшивалась съ ролью политическаго агитатора, прикрывавшагося зна- менитой тѣнью своего дяди. К,ъ этому нечего прибавлять, что геніаль- ные люди могутъ дѣлать величайшія ошибки, но никогда не могутъ быть въ своихъ нредпріятіяхъ смѣшными. Поэтому, ни теперь, ни послѣ, ни въ Булони, ни въ Страсбургѣ, тѣмъ болѣе въ Парижѣ, не но силамъ Луи -Наполеона была такая громадная политическая катастрофа, какъ декабрьскій сонр сГёЫ. Но что же могло создать этотъ переворота и самого Наполеона III? Въ политическихъ катаклизмахъ очень часто случается, что человѣкъ самыхъ ограниченныхъ способностей, только благодаря ошибкамъ дру- 364