b000000586

ІШПБРІЯ ДЕКАБРЬСКОЙ НОЧИ. пристрастіе къ тѣмъ фокусамъ, которыми производить свои мелодрама- тическія продѣлки плохой драматурга или актеръ. Такимъ образошъ, пристрастіе и фантазія влекли его придумывать сцепическіе эффекты и сюрпризы, героемъ которыхъ опъ всегда ставилъ самого себя. Эта на- клонность такъ сильно владычествовала надъ нимъ, что скорѣе можно видѣть въ ней искреннее расположеніе, а не просто страсть театраль- ничать. Если бы она была одинока, то, вѣроятно, только придала бы особый характеръ его развлеченіямъ; но, по случайности, такой человѣкъ родился претендентомъ на французскій престолъ; его желаніе подра- жать Наполеону I и воспроизвести его имперію связало его фокусни- чество съ тѣмъ, что можно назвать солиднымъ его честолюбіемъ; поэтому, когда онъ былъ изгнанникомъ, опъ постоянно былъ занята мыслію ско- пировать возвращеніе Наполеона съ Эльбы и разыграть это представленіе въ дѣйствительности, а не на сценѣ, и притомъ собственною персоною". (Стр. 325 — 333). Изъ этой характеристики, основанной отчасти на личныхъ наблю- деніяхъ Еинглэка, ясно видно, къ какому разряду характеровъ относится творецъ декабрьскаго переворота. Отъ геніальнаго человѣка, способнаго давать тонъ и направленіе историческимъ событіямъ, возвышаться надъ окружающими его обстоятельствами, — Луи-Наполеонъ былъ очень далекъ. Онъ могъ только пародировать своего дядю, замѣнивъ отвагу великаго полководца изворотливостью мелкаго адвокатскаго ума. А такого ума было слишкомъ мало не только для такого дѣла, какъ возстановленіе второй имперіи на развалинахъ республики, но и для такого комиче- ского нредпріятія, какъ его страсбургскій заговоръ. Въ самомъ дѣлѣ, ка- кому геніальному человѣку придетъ въ голову нарядиться въ мундиръ маренгскаго вождя, надѣть его извѣстную трехугольную шляпу, выста- , вить поддѣльное знамя Наполеона I, и въ этомъ полушутовскомъ костюыѣ явиться передъ отрядомъ солдата, чтобы увлечь ихъ за собою нѣкогда любимымъ именемъ знаменитаго полководца. Положимъ, что эта попытка была сдѣлана Луи - Наполеономъ въ молодости, когда ему было только 28 лѣтъ; положимъ, что это былъ первый опыта въ искусствѣ перео- дѣвать себя и другихъ изъ одного мундира въ другой и производить соир (ГёіаІ; съ помощью картонныхъ декорацій, но во всякомъ случаѣ этотъ фарсъ ниже всякой критики. Достаточно было имѣть нѣсколько здраваго смысла й вѣрнаго нониманія тогдашняго состоянія Франціи, чтобы удержаться отъ подобнаго нредпріятія. Но Луи - Наполеонъ не остановился на первомъ опытѣ, какъ онъ ни былъ смѣшонъ и вреденъ для его репутаціи; онъ новторилъ его въ Булони, гдѣ онъ хотѣлъ разы- грать новое возвращеніе съ Эльбы, но только въ новыхъ костюмахъ и съ новымы декораціями. „Пока онъ готовилъ, говоритъ Кинглэкъ, — поддѣльные флаги и поддѣльныхъ солдата, мундиры для его сообщни- ковъ были сшиты по образцу 42-го полка, квартировавшаго въ Булони, 363