b000000586

ЗИАЧЕШЕ ЦАРИЖСКАГО УНИВЕРСИТЕТА. лезно; напротивъ, чѣмъ подробнѣй опредѣляется учебная дѣятельность, тѣмъ правильнѣй она идетъ; но заниматься формой исключительно и упускать изъ виду главныя и существенныя части заведенія — это зна- чить не преобразовывать, а запутывать дѣдо. Представьте себѣ умную мать, которая воспитываетъ своихъ дѣтей: она не составляетъ программъ, не назначаетъ курсовъ и уроковъ, а вліяніе ея на дѣтяхъ замѣтно во всемъ; ея взглядъ, слово, движеніе — все переходитъ въ нравственное существо дитяти, потому что между имъ и его матерью есть внутренняя связь, сила ума и воли. Въ образованіи, какъ въ религіи, всякое насиліе, всякое стѣсненіе, ведетъ къ лицемѣрію и лжи. Въ этомъ убѣж- даютъ насъ ежеминутные педагогичесвіе опыты: самый плохой на- ставнивъ, обыкновенно, бываетъ тотъ, который привязывается ко всѣмъ мелочамъ въ своемъ питомцѣ, и самый бездарный питомецъ тотъ, кто съ ослинымъ терпѣніемъ все это переноситъ. Парижскій университетъ всегда обвиняли въ двухъ недостаткахъ: — въ однообразіи ученія его, не отвѣчающаго новымъ потребностямъ времени. Если студента не изби- раетъ медицинскаго или юридическаго факультета, онъ не выносить почти никакихъ познаній, приложимыхъ къ жизни. Въ этомъ, между прочимъ, скрывается зародышъ празднаго пролетаріата... Другой недо- статокъ, какъ слѣдствіе. долговременной монополіи, меркантильный духъ профессоровъ, которые часто смотрятъ на каѳедру, какъ на болѣе или менѣе выгодную аренду. Въ такомъ видѣ, университетъ по слѣдамъ новой Имперіи вошелъ въ общую систему министерства народнаго просвѣщенія. Правда, его освободили отъ постыднаго сбора налоговъ съ ума человѣческаго, но ему не дали новой жизни. Мы застали его въ самомъ жалкомъ состояніи. Аудиторія, то есть, слушатели попрежнему любознательны. Въ этомъ случаѣ нельзя обви- нять французское юношество; съ энтузіазмомъ, съ слезами на глазахъ, оно встрѣчаетъ всякую благородную мысль профессора; оно ободряетъ его труды полнымъ сочувствіемъ и громкими рукоплесканіями. Старики, отроки, женщины, люди всѣхъ состояній спѣшатъ въ залу хорошаго преподавателя. И объявите сегодня, что Мишлэ или Кине взойдетъ на каѳедру Сорбоны, весь латинскій кварталъ соберется у дверей аудиторіи. Къ сожалѣнію, мы не видимъ теперь истинно даровитыхъ профессоровъ; они отказались отъ своихъ должностей изъ уваженія къ своему достоин- ству иди удалены отъ нихъ, подъ разными предлогами. Молодые же преемники ихъ или стѣснены предупредительными условіями или, за неи- мѣніемъ солидныхъ знаній, ищутъ популярности на счетъ внѣшняго лоска, обращая аудиторію въ театръ пустыхъ звуковъ. Рядомъ съ ними стоятъ уцѣлѣвшіе старики, для которыхъ наука — жалованье, лекція — ремесло. Ихъ никто или рѣдко кто посѣщаетъ, но они продолжаютъ читать — по привычкѣ. 357