b000000586

ЙІТАЧЁНІЕ ПАРИЖСКАГО УНИВЕРСИТЕТА. рическихъ наукъ, въ преподаваніи первыхъ латинскій языкъ замѣченъ французскимъ, — и обявленіемъ свободы ученія. Замѣтимъ, что господствующимъ направленіемъ въ литературѣ этого времени была школа Сэнъ-Симона. Возбудивъ соціальные вопросы о соб- ственности, трудѣ и отноженіи работника къ обществу, она обратила общее вниманіе на средніе и ннсшіе классы, воспитаніе которыхъ сдѣ- лалось главной задачей. Политическая экономія поставила аксіомой ту истину, что „увеличеніе народнаго богатства всегда идетъ въ прямомъ отношеніи съ развитіемъ умственныхъ силъ народа". Между тѣмъ, не- достаток элементарнаго образованія среди ремесленныхъ сословій быдъ такъ ощутителенъ, что ему приписывали всѣ несчастія государствен- ныхъ кризисовъ. Вслѣдствіе того, дальнѣйшія реформы направлены были преимущественно къ распространенію и улучшенію народныхъ школъ. Въ исторіи французской монархіи не было ни одной эпохи, столь благопріятной народному воснитанііо, какъ правленіе Людовика-Филиппа, если смотрѣть на него со стороны внѣшнихъ фактовъ. Въ самомъ дѣлѣ, какое рѣдкое стеченіе блистательныхъ талантовъ на нонрищѣ умственной дѣятельности. Отъ 1832' — 1848 года, министрами общественпаго обра- зованія являются знаменитые ученые, писатели, извѣстные всей Евронѣ: Гизо, Сальванди, Вильмэнь, Кузенъ и снова Сальванди. Кто могъ подумать, что они обманутъ надежды народа, изъ сферы котораго они вышли? Кто могъ сомнѣваться въ ихъ способности править дѣломъ, на которое они, кажется, были призваны природой, испытанной любовью къ наукѣ, всѣми нрав- ственными инстинктами души. И между тѣмъ, если сдѣлаемъ нѣкоторое исключеніе въ пользу Сальванди, дѣятельность послѣднихъ равняется, немногимъ больше, чѣмъ нулю. Гизо (1832 — 1837), совѣтуя королю упо- требить трудъ, какъ самую прочную узду для народа, считалъ образо- ваніе его не нужнымъ, и въ то же время, по какому-то странному со- физму, хотѣлъ привесть его „въ гармонію съ прогрессомъ современнаго общества". Онъ поступилъ въ этомъ случаѣ хуже, чѣмъ эгоистъ. По- тому всѣ его предположенія относительно организаціи нисшихъ школъ и университетскаго ученія носятъ характеръ двойственности и противо- рѣчій (Річуеі йе Іоі виг Гіпвіг. риЫ. 1853. февр.). Неужели авторъ „Ци- вилизаціи Европы" могъ искренно думать, что невѣжество массъ можетъ быть когда-либо полезно обществу? Не оно ли парализировало лучпіія стремленія предыдущихъ вѣковъ! Не оно ли было источникомъ бѣдствій той страны, которая швейцарскому выходцу дала имя, славу и богат- ство? Неужели нужно было сдѣлаться министромъ вялаго короля, чтобъ измѣнить самымъ задушевнымъ убѣжденіямъ. Но Гизо былъ понятъ, и, конечно, никто и не падалъ такъ низко въ общественномъ мнѣніи, какъ онъ. Вильмэнь (1839 — 1840) отличался столько же безнечностыо, сколько недальновидностью въ своей высокой обязанности. Все, что онъ могъ сдѣлать впродолженіе одного года, — измѣнить нѣкоторые курсы, раз- 355