b000000586

ЗНАЧЕИІЕ НАРИЖСКАГО УНИВЕРСИТЕТА. говоримъ, что она вездѣ поступала съ сознаніемъ, но разъ увлеченная ложными началами, она осталась вѣрна имъ навсегда. Прежде всего вражда сія выразилась въ отношеніи къ самому про- свѣщенію, котораго она была всемірнымъ нредставителемъ, если вспом- нимъ, что изъ двадцати тысячъ студентовъ ея (при Генрихѣ II) третья часть была иностранцевъ. Сорбона нреслѣдовала книгопечатаніе — прежде, чѣмъ приняла его; она запрещала переводить святценныя книги на языкъ народный; стѣсняла философію, когда она перешла изъ ея ауди- торіи въ самое общество; жгла сочиненія, которыя теперь составляютъ національную славу Франціи; она выгнала Декарта изъ отечества, и онъ умеръ на чужой землѣ; да и кто изъ геніальныхъ писателей, истин- ныхъ друзей человѣчества, не былъ ея жертвой и мученикомъ? Она мѣшала каждому благотворному нововведение; на ея совѣсти лежитъ кровавая память французской инквизиціи; одного этого пятна нельзя смыть никакими заслугами, еслибъ они и оказались. И ни въ чемъ Со- борна не выказала такой непріязни прогрессу, какъ въ угнетеніи сво- боды совѣсти, этого краеугольнаго камня всякой цнвилизаціи, всякаго разумнаго общества. Послѣ Испаніи, религіозная реформа нигдѣ не встрѣтила такого вѣроломства, іезуитизма въ своемъ гоненіи, какъ во Франціи. Университета прямо или косвенно участвовалъ во всѣхъ но- трясающихъ драмахъ этихъ безчеловѣчныхъ бойнь, гдѣ тысячи людей, за различіе мнѣній, шли, подобно стадамъ, подъ топоръ палача. Правда, Сорбона снерва сама помогала появленію протестантизма; на констан- скомъ и базельскомъ соборахъ она не щадила панскихъ злоупотребле- ній; но здѣсь дѣло шло только объ улучшеніи нравственной жизни ду- ховенства и объ ограниченіи власти римской іерархіи: иго ея чувство- вала на себѣ сама Сорбона. Когда же народы потребовали болѣе полной независимости своихъ религіозныхъ убѣжденій, университета измѣнилъ тактику; изъ преобразователя онъ обратился въ консерватора. Онъ началъ осужденіемъ Лютера, который, впрочемъ, глубоко нрезиралъ своихъ су- дей. Францискъ I учредилъ въ парламентѣ инквизиціонную комиссію, подъ названіемъ „огненной палаты", доктора Сорбоны были главными ея членами. Казни „еретиковъ" были повседневнымъ зрѣлищемъ; одно неосторожное слово губило отца со всѣыъ его семепствомъ, отнимало сына у матери, разлучало брата съ сестрой. Имя Гугенота сдѣлалось пред- метомъ народнаго ужаса. Осужденные подвергались самымъ свирѣпымъ истязаніямъ; прежде, чѣмъ выводили ихъ изъ тюрьмы для выслушанія приговора, имъ отрѣзываіи языкъ, чтобы они не бросили мимоходомъ слово ереси народу. Извѣстно, чего стоили Франціи избіенія послѣ амбуазскаго заговора, кровопролитіе Васси и ночь св. Варфоломея, и во всѣхъ этихъ случаяхъ Сорбона участвовала и совѣтомъ и дѣломъ. Она сравняла съ землей норта-ройяльскій монастырь, въ которомъ воспитыва- лись Деметръ и Расинъ; она превозносила Людовика XIV за его нантскій 344