b000000586

ЗНАЧЕШЕ ПАРИЖСКАГО УНИВЕРСИТЕТА. веддиво; теологія исказила ея простой и общедоступный смыслъ, она обратила ее въ праздную игру школы, навязавъ ей свои собственныя умствованія, какъ плодъ келейнаго грубаго воображенія. А между тѣмъ, подъ предлогомъ чистоты ученія, наполняли темницы отступниками, уничтожали на кострахъ геніальныхъ людей, предпринимали альби- гойскіе походы, праздновали варфоломеевскія ночи. Надо отдать спра- ведливость человѣческому уму, по крайней мѣрѣ въ томъ отношеніи, что нротивъ схоластическаго преподаванія теологіи постоянно возетавали болѣе здоровые умы. Такъ, Жерсонъ въ концѣ XIV вѣка рѣзко обви- нялъ методу богословскаго ученія, съ одной стороны за его метафизи- ческую пустоту, съ другой за его діалектическія мелочи (Ве геГогтайопе Йіео1о§іае). Но реформа коснулась только нѣкоторыхъ частностей, общее же направленіе осталось въ прежнемъ видѣ. Еще безплоднѣе было преподаваніе философіи, которая замыкалась въ одной діалектикѣ. Органонъ Аристотеля былъ единственнымъ руко- водствомъ, дозволеннымъ въ школахъ. Его метафизика и натуральная исторія находились подъ опалой католицизма. Всѣ вопросы схоластиче- ской философіи вертѣлись около разсужденія о родохъ и видаоа. Кто желаетъ подробно познакомиться съ этимъ ученіемъ, впрочемъ, въ выс- шей степени сухимъ и педантическимъ, тому рекомендуемъ прекрас- ный трудъ Наіігеап. (Нівіоіге сіе 1а рМІозорЬіе зсоіааііфіе 2 ѵ. 1850). Торжёствомъ средневѣковой діалектики были диспуты. Предме- томъ ихъ служили, большей частью, теологическія темы. Эти ученыя состязанія имѣли дурное вліяніе на характеръ народа; они разжигали нетерпимость мнѣній, и безъ того слишкомъ вредную. Привычка спорить о предметахъ часто опасныхъ, говоритъ Дювернэ, — не мало содѣйство- вала распространенію въ націи строптиваго духа, который, замедляя воцареніе истины, столько разъ возмущалъ общественное спокойствіе; онъ же вызвалъ множество заблужденій, для искорененія которыхъ не- ловкая и варварская политика сочла себя вправѣ ставить висѣлицы, рыть подземелья и изъ самаго кроткаго народа образовала племя кан- нибаловъ". (Ніві. сіе 1а 8огЬоппе II ѵ. р. 44 — 45. раг Виѵегпеі;). И надо признаться, что первыми каннибалами были сановитые наставники Сор- боны, тѣ „ученые колпаки", надъ которыми такъ удачно глумился Воль- теръ. Соединяя съ фапатизмомъ науки презрѣпіе къ дѣйствительной жизни, съ неномѣрнымъ чванствомъ совершенную дикость, они самымъ образомъ жизни разоблачали ложь своего ученія. Даже теперь, безъ сердечнаго трепета, нельзя представить себѣ той жестокости, съ кото- рой они гнали своихъ противниковъ. Такъ, парижскій университетъ, вмѣсто того, чтобы быть другомъ и вождемъ прогресса, явился однимъ изъ самыхъ суровыхъ враговъ, на всѣхъ стезяхъ его развитія. „Надо ослѣплять народъ, чтобъ обманы- вать его" — вотъ девизъ шестисотлѣтней дѣятельности Сорбоны. Мы не 343