b000000586

тт \ш ііці 1 !І і I I і II ІІ I П: і Іч Іі ІІ ЗНАЧЕНІЕ ПАРНЖСКАГО УНИВЕРСИТЕТА. отъ 1679 года, возстановилъ эту каеедру, столь важную для среднихъ вѣковъ, когда судья — практикъ, не робѣя, произносилъ самые жесто- кіе приговоры, по внушееію желудка, какъ замѣтилъ Беккаріа. Что же касается до искусствъ (Іез агін ИЬегеаих), къ нимъ относились словес- ныя науки, грамматика, риторика и элементарная логика. Впослѣдствіи діалектика, старшая изъ наукъ, вытѣснила краснорѣчіе, которое док- тора считали врожденнымъ даромъ человѣка, и потому думали, что изу- чать его безполезно. Вмѣстѣ съ риторикой было отмѣнено чтеніе древ- нихъ писателей. Впрочемъ, къ концу XIV вѣка, она опять вводится университетомъ. Извѣстно, что Квинтиліанъ былъ единственнымъ образ- цомъ и учителемъ риторовъ. Онъ доселѣ не потерялъ рутиннаго зна- ченія для Франціи; мы встрѣчаемъ его, къ крайнему нашему удивле- нію, въ программѣ одного изъ лучшихъ заведеній — нормальной школы. Первенствующимъ факультетомъ былъ, безъ сомнѣнія, теолсгическій, въ которомъ, собственно, сосредоточилась вся ученость среднихъ вѣковъ. Аудиторія его была самая многочисленная: молодой человѣкъ, желавшій занять выгодное общественное ноложеніе, телъ въ духовное званіе, какъ самое прибыточное; здѣсь ожидало его богатство, почести, спокой- ная, чтобъ не сказать — лѣнивая жизнь, и верхомъ его мечтаній была кардинальская шапка. Еромѣ того, теологія находила примѣненіе во всѣхъ главныхъ случаяхъ житейскаго быта; на основаніи ея предпри- нимались войны, производился судъ, искоренялась ересь; короче, во имя ея человѣкъ боялся своего прошедшаго, скорбѣлъ о настоящемъ и тре- петалъ за будущее. Преподаваніе этой науки въ парижскомъ упиверси- тетѣ было болѣе схоластическимъ, чѣмъ гдѣ-либо. Сначала оно со- стояло изъ отрывочныхъ компиляцій и сокращеній, изъ буквальнаго тол- кованія библіи и св. отцовъ. Поднять новый вопросъ, дозволить себѣ сомнѣніе было невозможно. Во время Абеляра границы этого ученія были раздвинуты шире. Авторъ книги Ориз сіагит ввелъ въ свое препода- ваніе проблематическую методу, то есть, объясненіе текста рго и сопіга, но его метода была осуждена. Ее смѣнилъ строгій силлогизмъ — самый ржавый винтъ въ механизмѣ схоластики. Эта безопасная форма дока- зательствъ довела теологовъ до самыхъ нелѣпыхъ результатовъ; она обезобразила ихъ языкъ, и безъ того бѣдный ясными понятіями, и за- ковала мысль въ такія узкія рамы, что всякая новая идея, выходившая изъ обыкновеннаго круга вѣрованій, казалась бунтомъ, покушеніемъ на жизнь всего человѣчества. Отсюда возникъ тотъ неподвижный квіе- тизмъ, въ которомъ, какъ въ стоячемъ болотѣ, все замирало и разру- шалось. Если же теологъ покидалъ эту дикую почву, онъ запутывался въ безполезныхъ тонкостяхъ; за неимѣніемъ живаго духа, работалъ надъ словами и фразами, ломалъ и перетолковывалъ ихъ на разные лады и послѣ всѣхъ трудовъ и фоліантовъ, оканчивалъ ннчѣмъ. Бэконъ замѣ- тилъ, что истинной религіи въ средніе вѣка не существовало. Это спра- п : ;