b000000586

ЗНАЧЕШЕ ПАРИЖСКЛГО УНИВЕРСИТЕТА. изъ самыхъ невинныхъ, современныхъ поэтовъ, Ламартинъ, „у котораго сердце итальянское, а душа французская", какъ оиъ самъ нѣкогда ска- залъ о себѣ. Съ французскимъ мозгомъ и итальянскимъ сердцемъ тру- дно было вести путемъ здраваго разсудка тридцать шесть милліоновъ народа, ввѣрившаго свою участь шести нредставителямъ. И что осо- бенно замѣчательно, чѣмъ ближе мы нодходимъ къ послѣдней развязкѣ, тѣмъ меньше видимъ прозорливости, энергіи и уваженія къ нравствеи- нымъ нравиламъ въ „вождяхъ нерваго народа". Какъ будто, въ самомъ дѣлѣ, все отдано на нроизволъ случая. „Эта нація не имѣетъ началъ", сказалъ Веллингтонъ въ 1815 году. Черезъ сорокъ лѣтъ, сами французы увѣрились въ этой горькой истинѣ; они единодушно пришли къ одному убѣжденію, что не горсть образо- ванныхъ людей, противопоставленная сотнямъ тысячъ обскурантовъ,- а воснитаніе массъ, рѣшительный перевѣсъ свѣта надъ тьмой, необхо- димы для благотворныхъ и зрѣлыхъ реформъ. И это справедливо. Ни лезвеемъ меча, ни блескомъ слова, ни звукомъ пропаганды ничего нельзя сдѣлать тамъ, гдѣ нѣтъ впутренняго сознанія. До тѣхъ поръ, пока на- родъ не выработалъ результатовъ для своего перерожденія, не приго- товилъ себя путемъ строгаго опыта и постепеннаго развитія, всѣ по- пытки его сбросить съ себя ветхую жизнь остаются безуспѣшны. Фран- ція не одинъ разъ оправдала на себѣ эту государственную проблему. Ея впутренніе перевороты, всегда отмѣченные общечеловѣческимъ ха- рактеромъ, гораздо больше принесли пользы Белыіи и Швейцаріи, чѣмъ ей самой. И это понятно: тамъ они находили положительную почву, зарапѣе воздѣланную для принятія новыхъ обществеиныхъ элементовъ, а здѣсь, большей частью, разрѣшались праздными мечтами, за неимѣ- ніемъ точки опоры. Другой отрицательный примѣръ нредставляетъ намъ исторія католической церкви. Пламя инквизиціи было брошено въ одно время (при Карлѣ V) и при одинаковыхъ обстоятельствахъ въ Испанію и Нидерланды. Въ первой странѣ оно быстро разлилось по всему полу- острову, безъ всякаго сопротивленія со стороны народа; великій ипкви- зиторъ былъ первымъ лицомъ послѣ монарха; сожженіе еретика на пло- щади облечено было въ форму торжественнаго церемоніала и служило любимымъ праздникомъ для суевѣрной толпы. Иначе было въ Иидер- ландахъ. Счастливый ихъ обитатель XVI вѣка, развитый неизмѣримо выше испанца и въ матеріальномъ и нравственномъ отношепіи, не могъ подчиниться жестокимъ мѣрамъ религіознаго нреслѣдованія. Ауто-да-фе встрѣтило здѣсь всеобщую онпозицію и, несмотря на всѣ з г силія хитраго деспотизма, не привилось къ народному духу: „оно осталось, по выра- женію Прескотта, — больнымъ наростомъ на здоровомъ деревѣ". Испанія расточила и погубила себя ииквизиціей; Нидерланды тѣмъ же орудіемъ возвратили свою независимость. Такъ, историческіе опыты ясно убѣждаютъ насъ въ томъ, что для 338