b000000586

ЗНАЧЕШЕ ПАРЙЭКСКАГО УНИВЕРСИТЕТА. ихъ въ такой мѣрѣ, какъ Франція. Въ теченіи полувѣка она прошла сквозь огонь двадцати-четырехъ гражданскихъ войнъ, видѣла поля Аустерлица и Ватерлоо, возвышеніе и паденіе колоссальной имперіи, созданной рукой геніальнаго солдата, перемѣну трехъ династій, іюльскіе и февральскіе дни, отозвавшіеся въ сердцѣ всей Европы; однимъ сло- вомъ, она начала радикальной республикой, продолжала мирной консти- туціонной монархіей и заключила новой имперіей. И при каждошъ вул- каническомъ взрывѣ она безъ пощады жертвовала жизнью и кровью своихъ лучшихъ дѣтей. Еслибъ всѣ эти потрясенія, до дна возмутившія ее, были даже логическимъ развитіемъ прогресса, и тогда они не могли пройдти безъ глубокихъ слѣдовъ въ народномъ быту. Вліяніе ихъ прежде всего отразилось на политическихъ убѣжденіяхъ. Въ одномъ и томъ же обществѣ, въ одно и то же время встрѣчаются люди и цѣлыа поколѣ- нія самаго непримиримаго образа мыслей. Одинъ живетъ и дѣйствуетъ по убѣзкденіямъ девяностыхъ годовъ, не желая отказаться отъ ихъ бо- гатаго наслѣдства; другой нолучилъ восиитаніе въ школѣ Наполеона I, и доселѣ мечтаетъ объ успѣхахъ счастливыхъ побѣдъ и національной славы; третій служилъ Бурбонамъ и, возвратившись съ ними въ Парижъ, послѣ долгаго изгнанія, поклялся не признавать кромѣ ихъ ни чьей власти на землѣ; четвертый выросъ подъ эгоистическимъ правленіемъ Людо- вика-Филиппа и неизмѣшю полюбилъ Орлеанскую фамилію, — и такъ до безконечности. Эта разнохарактерная смѣсь мнѣній, чувствъ и направ- леній отнюдь не мѣшала бы общественному единству, еслибъ фран- цузъ, подобно англичанину, умѣлъ ставить государство выше своихъ личныхъ разсчетовъ, еслибъ онъ заблаговременно разработалъ въ себѣ хоть сотую долю британской способности къ 8еі[-доѵегптепі. Безъ раз- витая индивидуальной воли и самостоятельной личности, онъ способенъ творить чудеса подъ вліяніемъ энтузіазма и массой, но, какъ отдѣльное существо, онъ равняется, въ серьезныхъ предпріятіяхъ, нулю. Поэтому, въ эпохи кризисовъ, послѣ минутнаго увлеченія, онъ всегда искалъ, какъ единственнаго спасенія, диктатуры, и чѣмъ крѣпче сжимала его посторонняя рука, тѣмъ онъ искреннѣе цѣловалъ ее... Отсюда, между прочимъ, вытекаетъ нетерпимость его къ чужимъ мнѣніямъ, ноклоненіе авторитету, хладнокровіе къ истинно-народнымъ интересамъ и порази- тельное отсутствіе политическаго такта въ государственныхъ людяхъ Франціи. Кто губитъ первую имперію и поднимаетъ изъ праха бурбон- скій престолъ? Великій сановникъ Талейранъ, олицетвореніе придвор- ной интриги и личной ненависти къ сенскому герою. Кто опрокиды- ваетъ тронъ Людовика-Филиппа? Гизо, странное соединеніе гордости съ саркастическимъ презрѣніемъ къ людямъ, человѣкъ, „который, по вы- раженію Прудона, очень низко нагибался, когда говорилъ съ трибуны о кородѣ, и вытягивался во весь ростъ, когда отвѣчалъ надіи". Кто становится въ головѣ временпаго правительства въ 1848 году? Одинъ 327