b000000586

ТЮРГО. одному изъ друзей своихъ: „Извините меня, гг. парижане, если я скажу вамъ, что вы счастливы". Дѣйствительно, Франція была счастлива, потому что передъ ней от- крывался новый періодъ государственной жизни. Удачное назначеніе правительственнаго лица гораздо важнѣе въ монархическомъ правленіи, чѣмъ въ конституціонномъ или демократическомъ обществѣ; здѣсь его намѣренія и цѣли, его вліяніе и личныя убѣжденія подчиняются общимъ принципамъ; овъ служитъ только органомъ той невидимой, но живой силы, которая править ходомъ цѣлаго механизма; если онъ встрѣчается съ противоположнымъ потокомъ мнѣнія, его единичная воля слишкомъ слаба, чтобъ одолѣть его; если же онъ идетъ вслѣдъ за нимъ, его на- правленіе не мѣшаетъ, а содѣйствуетъ общему движенію. Иное дѣло въ монархіи; тамъ личная воля государственнаго дѣятеля имѣетъ огром- ное значеніе; онъ не вправѣ имѣть свою политическую вѣру, но его дѣятельность, въ извѣстныхъ границахъ, не стѣсняется никакими по- сторонними препятствіями; имя короля въ его рукахъ можетъ быть все- могущимъ талисманомъ какъ добра, такъ и зла; если положеніе его' всегда шаткое, то съ другой стороны и отвѣтственность его сравни- тельно ничтожная. „Памъ такъ легко, говорилъ Таленранъ за себя и за свою партію, — ставить и рѣшать народные вопросы, что, кромѣ соб- ственной совѣсти и будущаго страпшаго суда, некого бояться; къ сожа- лѣнію, совѣсть — дѣло привычки, а въ страшномъ судѣ многіе сомнѣ- ваются"... Тюрго совершенно понималъ трудность новаго назначенія; онъ нринималъ его съ горячими вѣрованіямп, строго-онредѣленной цѣлью и съ рѣшимостью Гамлета: „іо Ье ог по! Іо Ъе"; онъ зналъ, что его ожи- даетъ тьма враговъ, и ни одного искренняго покровителя; онъ нредви- дѣлъ, что ему предстоитъ борьба не только съ предразсудкаыи тѣхъ, противъ кого онъ направитъ реформу, но и тѣхъ, за кого оыъ будетъ дѣйствовать; онъ былъ увѣренъ и отчасти уже испыталъ, что нельзя „чистить болота, не потревоживъ ля гужекъ". Поэтому, вступая въ долас- ность, онъ говорилъ Людовику ХУІ, что вполнѣ полагается на него, не какъ на короля, а какъ на человѣка добраго и честнаго. Выслушавъ отъ него въ Комньенѣ свое назначеніе, онъ немедленно написалъ ему письмо, въ котороыъ еще чувствуется трепетъ сердца и волненіе крови благороднаго министра. Изъ этого письма видно, на что обрекалъ себя Тюрго ради народнаго блага, „Я знаю, выражался онъ, — что мнѣ при- дется воевать съ злоунотребленіями всякаго рода, съ упорствомъ тѣхъ людей, которымъ эти злоупотребленія выгодны; бороться съ множествомъ предразсудковъ, враждебныхъ всякой попыткѣ къ прогрессу, и служить цѣлыо вѣчной иетригѣ людей, находящихъ пользу въ застоѣ. Этого мало; мнѣ придется бороться съ естественной добротой, съ вашимъ лич- нымъ благородствомъ, государь, и съ тѣми лицами, которыя вамъ всего дороже. Меня будетъ бояться, ненавидѣть большая часть двора, всѣ • зц