b000000586

потто. Бритомъ королевская власть забывала сельскую комуну только тогда, когда нужно было помочь земледѣлію, облегчить нищету, ввести новое право или усовершенствованіе, но она хорошо помнила, когда насту- палъ срокъ сбора податей или требовалась надбавка налоговъ. Такъ, во второй половипѣ прошлаго вѣка, французское село, отрѣзанное отъ всѣхъ другихъ сословій, представляетъ явленіе странное. Въ его иѣд- рахъ, какъ въ нетронутыхъ золотыхъ розсыпяхъ, лежитъ вся сила на- рода; оно работаетъ за всю страну, даетъ лучшихъ дѣтей войску, пе- сета всю тяжесть государственныхъ расходовъ, страдаетъ за всю Фран- цію, и никто не хочетъ этого видѣть; мирный житель его находится въ положеніи современнаго индійскаго райи. Его съ презрѣніемъ назы- ваютъ Іа сапаіііе, Іе ѵііаіп, обращаясь съ нимъ немногимъ лучше руч- ного животнаго; мпогіе вполнѣ убѣждены, что оиъ, дѣйствительно, соз- данъ для страданія и нищеты и не имѣетъ права разсчитывать на луч- шее будущее. Религія учитъ его смиренію, а политика молчанію. И онъ дикъ, безграмотепъ, мстителенъ отъ огорчепія и скрытенъ отъ недовѣр- чивости. Все, чт5 выше его, стоить къ нему въ положеніи осаждающаго: сеньоръ, его вассалъ, сборщикъ податей, церковникъ и. всякая инфузорія, отличенная отъ него мупдиромъ, требуетъ покорности, работы и денегъ. „Представьте же, говоритъ Токвиль, — французскаго земледѣльца XVIII вѣка или, лучше, того же самого, котораго вы видите теперь: онъ остался тѣмъ же; положеніе его измѣнилось, но не характеръ. Посмотрите на него такъ, какъ описываютъ его документы, страстно желающаго имѣть землю, на покупку которой онъ жертвуетъ всѣми сбереженными сред- ствами и покупаетъ ее во что бы то ни стало. Чтобъ пріобрѣсть ее, ему, во-первыхъ, надо заплатить за право, не правительству, а другимъ со- сѣднимъ собственникамъ, столь же чуждымъ администраціи, какъ и онъ, почти такъ-же безсильиымъ, какъ и онъ. Наконецъ, онъ пріобрѣтаетъ ее здѣсь, онъ закапываетъ сердце вмѣстѣ съ зерномъ. Этотъ клочекъ земли составляющій его собственность въ этой обширной вселенной, напол- няетъ его гордостью и независимостью. Впрочемъ, наступаютъ другіе сосѣди и отрываютъ его отъ поля, заставляя идти работать въ другомъ мѣстѣ безъ вознагражденія. Еслибъ онъ сталъ оберегать свое зерно отъ хищной птицы, они мѣшаютъ ему; тѣ же препятствія ожидаютъ его у рѣки, гдѣ онъ платитъ за право переѣзда. Они, т. е., сосѣди, нреслѣ- дуютъ его на ринкѣ, гдѣ онъ покупаетъ право продавать свое собствен- ное добро, и когда, возвратясь домой, онъ захочетъ употребить для себя остатокъ ржи, той ржи, которая выросла нередъ его глазами и его ста- раніями, онъ не можетъ этого сдѣлать, не обратясь снова къ тѣмъ же лицамъ: онъ долженъ молоть ее на ихъ мельницахъ, печь въ ихъ пе- чахъ (Апсіен Е,е§ше, стр. 71). Чтобы онъ ни дѣлалъ, повсюду встрѣ- чаетъ своихъ безпокойныхъ сосѣдей, нарушающихъ его удовольствіе, стѣсняющихъ его трудъ. поѣдающихъ его произведенія. И когда опъ 300