b000000586

ТЮРГО. ситъ себя въ жертву идеи, фанатической, но глубоко обдушанной и строго выдержанной. Кто изъ настоящаго ноколѣнія рѣшился бы по- дражать Б. Сенъ-Пьеру, или, лучше, какой школьникъ не оскорбилъ бы его названіемъ пустого мечтателя? Онъ, дѣйствительно, былъ востор- женный идеалистъ: распродавъ послѣднія книги въ Парижѣ, съ шестью франками въ карнанѣ, онъ идетъ на берега Аральскаго моря — зачѣмъ вы думаете? затѣмъ, чтобъ основать тамъ новую республику съ новыми законами и нравами. Но кто же не согласится, что въ этой мечтѣ есть пламенная вѣра въ свое убѣжденіе, есть сила, свойственная здоровымъ организаціямъ. Всѣ эти явленія и характеры теперь представляются въ иномъ свѣтѣ; ихъ закрываютъ отъ насъ пространство семидесяти лѣтъ, исполненныхъ убійствъ, измѣны, лжи и обманутыхъ надеждъ. Мы слиш- комъ разсчетливы, чтобъ оцѣнить искреннее увлеченіе, слишкомъ мелки, чтобъ стать на высоту идеальнаго чувства, — мы, просто, „изношенное платье съ плечь нашихъ отцовъ", какъ замѣтилъ одинъ комикъ. Притомъ пониманіе XVIII вѣка, во всѣхъ его направленіяхъ, очень трудно. Это былъ вѣкъ поразительныхъ контрастовъ, въ семейпомъ, со- ціальномъ и политическомъ отношеніи. Въ немъ развивались двѣ па- раллельный стихіи, совершенно противоположныя другъ другу. Съ одной стороны передъ вами несется жизнь веселая, пустая, обставленная блескомъ роскоши, искусствъ и циническаго разврата; здѣсь все ды- шитъ условными приличіями, фразами, все вздыхаетъ о любви и пре- зираетъ истинную любовь, все интригуетъ и всего надѣется отъ интриги; здѣсь съ утра до глубокой ночи даются шумные пиры — дгапйз сііпегв еі реіііз зоирегз, — за которыми вино, розы, каламбуры и красота смѣ- шиваются съ безстыдной наглостью куртизановъ и королевскихъ лю- бовницъ, съ клеветой и ябедой ползающихъ льстецовъ; здѣсь семи- десятилѣтняя Дюдефанъ серьезно влюбляется въ нятидесятилѣтпяго Вальполя, и мѣщанка Помпадуръ даетъ тонъ самому щепетильному па- рижскому обществу. Съ другой стороны — тянется жизнь бѣднаго народа, съ толпами бродягъ и нищихъ, съ періодическимъ голодомъ по дерев- нямъ, съ невѣжествомъ и рабствомъ въ городахъ; здѣсь все — угрюмо, безотрадно; ни протеста за свои страданія, ни голоса противъ неспра- ведливости. Но по мѣрѣ того, какъ ростетъ зло, изъ среды народа воз- никаетъ оппозиція старому порядку вещей; люди всѣхъ націй, состояній и оттѣнковъ мысли, какъ будто сговорившись напередъ, собираются въ одинъ плотный кружокъ; между ними много вражды, зависти, разно- рѣчія, но ихъ соединяетъ одно чувство — чувство народнаго добра. Вліяніе ихъ, основанное не на покровительствѣ власти или силы, а на любви къ правдѣ и уваженіи къ человѣку, быстро распространяется. Учениками ихъ дѣлаются короли, министры, простые работники, ста- рики и юноши; въ ученіи этихъ людей тотъ же хаосъ, какъ и въ со- ціальномъ ноложеніи. Всевозможныя системы, — отъ Эпикура до Нью- 266