b000000586

ТЮРГО. и надо много силъ, чтобъ одолѣть всѣ препятствія онаснаго пути. Точно то же можно сказать о нашемъ взглядѣ на XVIII вѣкъ. Мы слишкомъ близко стоимъ къ нему, чтобъ вѣрно смотрѣть на него. Ко- лоссальные размѣры его то сокращаются, то раздвигаются, смотря по- тому, съ какой точки зрѣнія анализируютъ его. Нашъ судъ не можетъ быть безпристрастнымъ, потому что страсти, духъ партій, слава и казни этой эпохи еще не совсѣмъ отдѣлились отъ насъ. Среди нашего поко- лѣнія еще живутъ дѣти тѣхъ отцовъ, которые погибли на эшафотѣ или затерялись на чужой землѣ, — есть цѣлыя сословія, сохранившія на- слѣдственную ненависть другъ къ другу, послѣ революціоннаго раз- грома Франціи. Для католическаго попа имя Вольтера, или для поли- тическаго Тартюфа память Руссо и Мирабо еще долго будутъ предме- томъ укора, если не проклятія. Съ этимъ эгоистическимъ чувствомъ, самымъ слѣпымъ изъ всѣхъ человѣческихъ чувствъ, соединяется другое обстоятельство. Наши понятія, сбитыя нѣсколькими реакціями, приту- пились; на сцену исторіи выступили другіе интересы и стремленія; они увлекли за собой усталую и разочарованную Европу, разсѣявъ золотые сны стараго времени. Насъ занимаютъ не общечеловѣческіе вопросы, а разчистка домашней грязи, накопившейся у каждаго: сігасіт сЬег зоі, сЬасіш роиг воі — вотъ правило нашего времени. Поставивъ на мѣсто трибуны мелочную лавку и усадивъ банкира на мѣшкѣ хлопчатой бу- маги вождемъ современныхъ событій, мы думаемъ, что лучшаго счастія нельзя желать народамъ. Если же они просыпаются для высшихъ тре- бовапій, ихъ укладываютъ снова политическими софизмами. Наша вѣра въ принципы, наша логика событій, такъ слабы, что мы, собственно, ничего не предвидимъ дальше завтрашняго утра и ни къ чему не стре- мимся, кромѣ матеріальнаго спокойствія. „Осмотритесь, говорилъ Ки- нендеринъ, — надъ какой бездной вы идете по гнилому мосту, и еще увѣряете, что онъ перенесетъ васъ на другой берегъ, на берегъ жи- выхъ, а не мертвыхъ"... Сквозь эту мутную атмосферу эгоизма и апатіи, намъ трудно понимать юношескую жизнь, въ которой было много иде- альныхъ увлеченій, ошибокъ и пороковъ, но гораздо больше нравствен- ной силы, отваги и благородныхъ дѣяній. Въ состояніи ли мы нод- няться до тѣхъ высокихъ началъ, которыя въ концѣ прошлаго вѣка одушевляли философа, политика и солдата? Говорятъ, есть эпохи, въ которыя жизнь измѣряется днями, и эти дни стоятъ нѣсколькихъ лѣтъ другого времени. Въ такія эпохи, обыкновенно, совпадающія съ выс- шимъ индивидуальнымъ развитіемъ, отдѣльныя личности выростаютъ до богатырскаго роста; онѣ способны совершить то, что могутъ выпол- нить только массы; въ такіе періоды генін и воля идутъ рядомъ съ необыкновенными подвигами, сообщая каждому соціальному явленію ха- рактеръ оригинальности. Кто изъ современныхъ женщинъ не испугался бы трагической судьбы Шарлоты Корде? Въ цвѣтѣ юности, она прино- 265