b000000586

Т Ю Р Г 0. I. Значеніе XVIII вѣка доселѣ остается вопросомъ исторіи. Не было ни одной эпохи, которая бы та,къ широко и глубоко волновала ветхій міръ, такъ была богата великими дѣятелями мысли и результатами ея; по крайней мѣрѣ, никогда любовь къ истинѣ не заявила себя такими благородными жертвами, не возбуждала такого энтузіазма и сочувствія, какъ въ прошломъ столѣтіи. Это былъ вѣкъ умственнаго потрясенія во всѣхъ человѣпескихъ вѣрованіяхъ, убѣжденіяхъ и надеждахъ. Его духъ доселѣ живетъ съ нами; его горячее и вдохновенное слово доселѣ раз- дражаетъ нервы и трогаетъ сердце; его шкода была школой всего человѣчества. И за всѣмъ тѣмъ онъ не нашелъ себѣ ни достойнаго критика, ни историка. Его мнѣнія, которыя мы принимаемъ за новость вчерашняго дня, давно обратились въ мертвый капиталъ архива или библіотеки; многіе изъ его бойцевъ, отмѣченныхъ необыкновеннымъ да- рованіемъ и энергіей, едва извѣстны по именамъ; изъ его главной идеи, въ высшей степени человѣчной и миролюбивой, одни сдѣлали пугало разрушенія и смерти, другіе — общее мѣсто похвалы иди удивленія; но никто не представидъ полной и живой картины; никто не опредѣлилъ ни внутренняго смысла, ни вдіянія его. Впрочемъ, для спокойнаго воззрѣнія на этотъ вѣкъ еще не пришло время. Кто былъ у подошвы Монъ-Блана, тотъ знаетъ, что „великанъ Альпійскихъ горъ" представляется пигмеемъ въ сравненіи съ другими, болѣе отдаленными вершинами. Этотъ обманъ глади, на близкомъ раз- стояніи, такъ великъ, что кажется, вы, видите весь Монъ-Бланъ передъ собой и, въ нѣскодько минутъ, можете подняться на его темя: на са- момъ же дѣлѣ мало трехъ дней, чтобъ подойти къ его снѣжному вѣнцу I . 264