b000000586

КОЛЬБЕРЪ И ЕГО СИСТЕМА. родъ могъ вынесть это драконово законодательство и какимъ образомъ французская промышленность не задохлась нодъ этой массой эдиктовъ. „Эта нація, говорить Форбоне, обвиняемая въ непостоянствѣ, самая упорная въ тѣхъ случаяхъ, когда нужно сохранить лозкныя мѣры, одинъ разъпри- нятыя ею". (КесЬѳгсІі. еі сопвіЛег. ниг Іек йпапсез йе Егапсе, III., стр. 89). За всѣмъ тѣмъ, благодаря духу времени и прогрессу общества, мно- гіе мануфактуры, созданныя Еольберомъ, процвѣтали. Фабрики шелко- выхъ тканей, Гобеленовъ и обоевъ сохранили доселѣ блескъ и всемірную репутаціго. Образование нослѣдующихъ поколѣній сообщило имъ тотъ единственный изящный вкусъ, который составляетъ огромный каниталъ народнаго богатства и отличительную черту французскаго генія. Но надо знать, чего онѣ стоили народу во время Кольбера. Чтобъ пере- нести во Францію иностранныя мануфактуры, которыхъ еще не было, и поощрить основателей ихъ, государство истрачивало каждый годъ до 12.000,000 ливровъ; отъ 1661—1710 поддержаніе одной фабрики Гобе- леновъ и мыла стоило казнѣ 3.945,643 ливра. (СІётепІ, стр. 227). Притомъ вліянй Кольбера на его нреемниковъ было самое вредное въ томъ отнопіеніи, что они, слѣдуя его фискальному направленію, не имѣли ни его таланта, ни любви, чтобъ уравновѣсить зло гибельной системы. Думая, что нрогрессъ промышленности заключается не въ развитіи на- рода и свободной дѣятельности человѣка, а въ приказаніяхъ прави- тельства и надзорѣ нолицейскихъ агентовъ, они приняли нризракъ за дѣйствительную силу, и наводнили Францію эдиктами, регламентами и статутами. Эта манія творить на бумагѣ учрежденія, комнаніи и раз- ный отрасли труда, не вызванныя внутреннимъ нроцессомъ народной жизни, продолжалась до самой революціи, которая обратила въ пыль картонное построеніе десяти вѣковъ. По крайней мѣрѣ, не облегчила ли она работника на счетъ общихъ лишеній? Такой вонросъ походитъ на слѣ- дующій: „будетъ ли скорѣе ходить пѣшеходъ, если набьютъ ему на ноги колодки". Даже въ настоящую минуту, когда Франція перешла два ради- кальныхъ финансовыхъ кризиса, три европейскихъ революціи и нѣсколько гражданскихъ войнъ, положеніе ремесленника, по мнѣнію Корбона, ничѣмъ не лучше, если не хуже, бѣлаго негра (Ве Гепзеі§пешепі ргоіеззіоппеі. Раг А. СогЬоп, стр. 25). Если такъ теперь, то что же должно сказать о его состояніи за двѣсти лѣтъ, когда цѣлыя нровинціи часто пита- лись травой и желудями, когда личность человѣка стоила немногимъ больше вьючнаго животнаго, когда нищету считали непремѣннымъ удѣломъ народа, оскверняя этимъ софизмомъ Провидѣніе... Напро- тивъ, мы готовы думать съ Жюль Симономъ, что именно этой си- стемѣ Франція обязана современнымъ безвыходнымъ ноложеніемъ рабо- чихъ сословій и параличнымъ состояніемъ труда. „Намъ предстоитъ одна реформа, говоритъ французскій профессоръ, — не отказываться отъ свободы, а довершить ее. Доселѣ вы только предвидѣли ее. Вы идете. 260