b000000586

КОЛЫЗЁРЪ И ЕГО СИСТЕМА. Ему казалось, что чѣмъ больше правительство связываетъ руки масте- роваго, тѣмъ онъ будетъ умнѣй и энергичнѣй. Это обыкновенная метода старыхъ недагоговъ, которые учатъ религіи и всякому добру розгой. Слѣдуя этой системѣ, Кольберъ нреднисалъ „основать цехи тамъ, гдѣ ихъ не было, и дать всѣмъ корнораціямъ статуты, чтобы съ помощію ихъ воз- высить качество нроизведеній" (Сіётеій, стр. 242). Въ 1666 году онъ издалъ эдикта, въ которомъ говорилось такъ; в ремесленники, дозволяя себѣ полную свободу производить матерію разной длины и широты, слѣ- дуютъ собственнымъ капризамъ; поэтому продажа ихъ значительно умень- шилась, по причинѣ дурного издѣлія, къ общей невыгодѣ всѣхъ и каж- даго". (Сіётепі, стр. 251), Что нужно было, чтобъ возстановить продажу? По мнѣнію Кольбера надо было предписать закономъ — опредѣіенную мѣру каждой матеріи, качество и цвѣтъ ея. Далѣе онъ иазначилъ воз- раста, когда мастеровой могъ сдѣлаться хозяиномъ, какая работа могла быть отдана мальчикамъ и какая — дѣвушкамъ. Точно такими же прави- лами опредѣдялась фабрикація суконъ, ковровъ, мебели, стекла и проч. Въ инструкціи, состоявшей изъ 117 пунктовъ, встрѣчаются такія ме- лочи, которыя скорѣе походятъ на комическій фарсъ, чѣмъ на идею за- конодателя. Такъ, между прочимъ, было приказано торгашамъ вывѣши- вать у своихъ лавокъ бѣлыв водоемы, чтобъ отличить лавочниковъ отъ лѣкарей, которые выставляли желтые; только брадобрѣямъ парикмахе- рамъ дозволялось продавать волоса, а всѣмъ другимъ было запрещено, развѣ только они принесутъ къ первымъ свои собственные. Весь этотъ административный соръ сваливался въ парламентъ и, за его скрѣпой, раз- носился по всей Франціи. Составителями регламентовъ были, обыкно- венно, привиллегированныя лица, изъ того же цеховаго сословія, которыя, разумѣется, не упускали случая придавить работника въ пользу собствен- ныхъ интересовъ. За исполненіемъ ихъ наблюдали особенные агенты; штрафы и конфискаціи увеличивались по мѣрѣ того, какъ усложнялись предписанія. Все это возмущало общественное мнѣніе; работники не хотѣли повиноваться узаконеніямъ, а хозяева искали случая избѣжать ихъ обманомъ или подкупомъ; повсюду слышался ропотъ, иногда сопровождаемый серь- езными оппозиціями. Кольберъ, по обыішовенію, упорствовалъ: гдѣ исто- щались его увѣщанія и кроткія мѣры, тамъ онъ прибѣгалъ къ тиранніи. Въ статутѣ амьенской мануфактуры было указано: „если въ ткани най- дется хоть одна свѣжая и мокрая нитка, — съ цѣлію обмануть вѣсомъ, такую ткань слѣдуетъ сожечь на огнѣ". (Сіетепі, стр. 236 — 239), „Какъ будто, справедливо выражаетъ Клеманъ,- — не было другого, болѣе разумнаго средства, высушить нитку, какъ спалить ее на огнѣ''. (Тамъ же). Съ тѣмъ вмѣстѣ для всей Франціи было введено въ обычай выста- влять товары, выпущенные съ фабрики не въ томъ видѣ, въ какомъ предписывалъ законъ, — выставлять у позорнаго столба на площади, съ именами виновныхъ. Теперь нельзя не изумляться, какимъ образамъ на- 259