везде видны полштофы, шкалики и битые яйца; иной все тут спустит, что заработает в неделю, даже больше спустит, благо в долг верят. Только практический и степенный народ, отстранившись от раскутившейся молодежи, проводит праздничное время более солидно. На конце села, на лужайке, этот народ собирается особняком от других и тут, на артельных столах и скамьях, а то и просто на траве, молча и угрюмо ведет азартные игры в кости, в орлянку, а также в носки, в три листика и свои козыри... И так будет продолжаться вплоть до самого утра, пока знакомый призывный свисток машины не позовет разгулявшийся народ снова на фабрику. Прямо за селом идет небольшая поляна, а за нею начинается довольно густой смешанный лес. Там, под навесом тенистой липы, устроена фабричными скамейка, на которой я на этот раз и присел отдохнуть. Время шло уже к вечеру, солнце спряталось за фабричное здание, и лес начинал темнеть. Издали все еще доносился до меня шум и песни фабричного праздника. Вижу —из рощи задумчиво выходит красивый парень и направляется прямо ко мне. Это оказался уже знакомый читателю Терентий Силыч Куцый, а попросту «Терешка». — Место-то уж, кажется, занято, а я только что думал понежиться, —проговооил он, подходя ко мне. —Алексею Петровичу, наше вам-с!.. Присесть можно? — Отчего ж не присесть: места много, —сказал я, отвечая на поклон. — Ну, и сядем, значит... Эк сегодня наши-то разгулялись! — произнес он, усаживаясь подле меня и прислушиваясь к шумному веселью товарищей. —Со стороны ведь можно подумать, что фабричные —самый счастливый народ на свете! Ей-богу! Просто зависть со стороны возьмет! Слышите, как заяривает? Эка в самом деле веселая жизнь далась рабочему человеку. Пиры да ликованья каждый праздник: умирать ведь не надо! А тут еще дураки толкуют, что трудно жить... Какой тут труд! Просто царство небесное! Слышите! — А отчего ж ты сегодня не праздничный, Терентий Силыч? — Я-то? Да не выходит что-то, Алексей Петрович. Пробовал выпить, да хмель не берет сегодня; такой уж стих, значит, вышел: не клеится... — Разве горе какое есть? — Какое у фабричного может быть горе, особливо в праздник! Нет, это, надо быть, что-нибудь другое... Разве вот что, 40
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4