двадцать работает в местном газовом заведении и настолько пропитался запахом газа, что присутствие его слышно издалека. Крепко нахмурившись, задумался старик над своим счастьем, неумело перебирая в руках полученное платье, но его выручил из беды тот же Терешка Куцый, купив у него это платье для своей Наташки за полтора рубля. Только что успел Терешка выложить деньги на закоптелую руку газовщика, как к ним торопливой походкой подошел Лаврыч, очевидно, с тою же целью, с какой и Терешка. Но, увидев платье уже в руках своего соперника, Лаврыч сразу понял, что явился поздно. Долгим и суровым взглядом вымеряли они друг друга с головы до ног. На лице Терешки невольно мелькнула нахальная и вызывающая улыбка; он весь выпрямился, как будто говоря: «Ну, поглядим, чья возьмет!» Но Лаврыч тотчас же отвернулся от него и немедленно скрылся в толпе. IV День праздничный резко отличается на фабрике от рабочего дня. На дворе царит непривычная тишина; земля не дрожит от обычного грохота и гула беспрерывной работы, и высокая труба не коптит неба своим черным дымом. В чистом и тихом воздухе носится аромат соседних лугов и лесов; слышно тихое щебетание птиц и журчанье соседнего ключа, и только изредка диким диссонансом доносится откуда-то полупьяная песня подгулявшего работника. Зато в селе фабричном, обыкновенно тихом и молчаливом, происходят сцены иного рода. Там оживленный шум, гам и песни не умолкают в течение целого дня и ночи. Гам истомленный долгою работою народ справляет, как умеет, свой единственный в неделю свободный день, не боясь ни штрафа, ни надзора. Не даром он ждет —не дождется праздничного дня; в этот день он только и живет полной жизнью, во всю ширину русской натуры; им только и вознаграждает себя за все лишения и долгий пост. Всю неделю он с воловьим терпеньем будет упорно тянуть свою трудовую лямку, но зато уж в праздник не замай его: это его день, он тут царь себе и знать никого не хочет!.. Все почти пьяны и веселы и дружно ходят, обнявшись, по селу огромными партиями. В кабаках песни, на улицах хороводы и пляски, за домами, на лугу, лапта, чехарда и игры всякие, по всему полю на далекое пространство видны валяющиеся по траве группы. И все это голосит, что есть мочи; дерет свое горло на все лады. 39
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4