робости, особенно у кого совесть не чиста. Все как будто уверены, что так и быть должно: на то он и хозяин, чтобы жать; он наблюдает свои выгоды, а они —свои, и всякий на его месте делал бы то же. Кто раньше встал да палку взял, тот и капрал. Ему выпало счастье взять палку —он и жмет. К этому уж и привыкли —везде так делается. Вот принципы, которые лежат в основе отношений между хозяином и рабочими. Да и чем застращаешь хозяина, чем переделаешь его? Твоя воля —жить или не жить у него. Если чем недоволен, можешь хоть сейчас же вон убираться: удерживать тебя никто не станет, потому что на твое место с радостью полсотни других найдется, таких же голодных и забитых, как и ты. И то каждый день у ворот фабричных отбою нет от народа: все справляются, нет ли «у машины» работки какой. На места рвутся чуть не с боя. Иной по нескольку недель сряду выжидает очереди и ежедневно справляется у привратника: не разочли ли кого, не расшибло ли кого, не опросталось ли местечко, и сует даже при этом гривну привратнику, чтобы оповестил поскорее, если опростается. Ну, значит, и держись за место крепче, пока оно есть, не вольнодумствуй и терпи! Вот и терпит рабочий; упорно выносит он все, что предпишут ему, и где границы его терпенью — неизвестно. И Утро. В фабричной конторе нет никого, кроме двух неизменных писцов, углубленных в свои разлинованные книги и лишь изредка нарушающих тишину монотонным щелканьем костяных счетов. Здание гудит и дрожит от грохота работающих машин. До смены еще далеко... Вот молодецкой походкой входит в контору фаворит хозяйский, почтеннейший Кондратий Лаврыч, в сопровождении рослого парня лет осьмнадцати и мальчика лет одиннадцати. «Ну, думаю, будет расправа или принудительный расчет!» Однако расправы не было. Оказалось, что это прибыли земляки Лаврыча с просьбой пристроить их как-нибудь на фабрике, и Лаврыч взялся им покровительствовать. Кондратий Лаврыч теперь у нас в силе; хозяин в нем, что называется, души не слышит, и вообще об нем следует сказать несколько слов, так как в дальнейшем ходе наших заметок он будет играть не последнюю роль. Ловкий, проворный и сметливый, Лаврыч начал свою работу на здешней фабрике с «трепальной»; затем, в течение 26
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4