привезет землякам из родной деревни, вместе с письмами и благожеланиями родственников куля два-три какой-нибудь крупы или муки на подмогу; ну, разумеется, лишь только начальство гірослышит об этом, сейчас же кули отбираются и прячутся в хозяйские кладовые, а с виновных по рублю штрафу... Тем только и отучают. И в этом отношении у нас, надо признаться, очень строго. Иной раз даже сам хозяин, не доверяя своим надсмотрщикам, самолично наблюдает за рабочими; встанет он у ворот в то время, когда фабричные идут на работу, и зорко поглядывают, не проносится ли что-нибудь запрещенное. Раз баба, вовсе не ожидая предательской засады, тихонько втащила с собой кадушку кислой капусты, надеясь пронести ее «в стойла». Баба старательно прикрыла кадушку іполою кацавейки, сама вся скрючилась, ну, словом, приняла все меры, чтобы скрыть контрабанду, однако хозяин ее заметил. На весь двор поднял он крик, сбежались сейчас же привратники, вырвали у бабы кадушку и по приказанию хозяина вывалили капусту в навозную кучу. Хозяин до того осерчал, что велел принести вилы и смешать капусту с навозом, чтобы кто-нибудь из рабочих не прельстился ею и не собрал потом себе на ужин. Нечего и добавлять, что с бабы взяли двойной штраф да, кроме того, оштрафовали привратников за плохой осмотр рабочих. В другой раз хозяин цодметил у бабы под передником крынку молока. Тигром налетел он на нее, выхватил крынку и разбил ее о камень, осыпая бабу ругательствами. Баба бросилась бежать со всех ног, а хозяйский крик долго еще раздавался по двору в назидание идущим рабочим: — У меня и без того третья неделя солонина не расходится, —кричал он им, задыхаясь от ярости, —а вы тут еще молоко с собой носите! Самим ведь гнилье жрать придется; новой ни за что не куплю, пока старая не выйдет!.. — И так далее. Ну, и штраф опять с бабы. И поневоле приходится брате харчи у хозяина, а то штрафами доймут.. И переходят таким образом почти все заработанные деньги фабричных снова в хозяйский карман. Не подумайте, однако, чтобы рабочие с особенным отвраще^ нием или злостью смотрели на своего хозяина и видели в нем своего врага. Этого ожесточения между ними совершенно не заметно. Все проходят мимо него, покорно «склонивши выю»; многие даже как-то ежатся и гнутся, с выражением невольной 25
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4