b000000560

Б. Н. АЛМАЗОВЪ. 571 Совѣтъ сихъ улемовъ, собравшись вчера На общемъ торжественноыъ сеймѣ, Въ виду колоссальной статуи Петра, Рѣшилъ, при самоыъ Розенгеймѣ, Что вирши нечёсанной музы твоей Не стоять и браннаго слова: Что площе онѣ аравійскихъ степей, Наивнѣе папскихъ всѣхъ буллъ и рѣчей, Пошлѣе комедіи Львова. На счастье твоё былъ Аскоченскій тутъ И подалъ протеста дерзновенный— И вирши твои поступаютъ на судъ Къ какой-то просвирнѣ почтенной." II. ПОХОРОНЫ „РУССКОЙ РѢЧИ". Палъ журналъ новорожденный, Органъ женскаго ума — И надъ плачущей вселенной Воцарилась снова тьма.1 Важенъ, толстъ, какъ частный приставь. Жертва злобной клеветы, Палъ великій Ѳеоктистовъ Съ двухъ аршинной высоты. И съ предвѣдѣньемъ во взглядѣ Жертву самъ Катковъ заклалъ. „Слава Зевсу и Па.іладѣ!" Онъ Леонтьеву сказалъ: „Слава мышцамь Аполлона, Ратоборца свѣтлыхъ силъ! Онъ шипящаго Пиѳона Прямо въ темя угодилъ". „Зритель", „День" и „Развлеченье", И журналовъ цѣлый полеъ — Всѣ сошлись на погребенье, Чтобь отдать послѣдній долгъ Брату, падшему со славой, Какъ отчпзны вѣрный сыпь — И вломились всей аравой Къ Базунову въ магазинъ. Тамь, взваливъ къ себѣ на плечи, Какъ священный нѣкій кладъ, Хламь останковъ „Русской Рѣчи" Понесли въ Лоскутный рядъ, У Петровскаго бульвара Ихъ догнавъ, библіофилъ „Русской Рѣчи" экземпляра, Какъ диковинки просилъ. Съ воплемъ шла толпа густая Горько плачущихъ Коршей: Слёзы падали, блистая, Пзъ безчисленныхъ очей. И, смиривь свой пылъ воинскій, Польско-русскій Маколей, Шелъ задумчивъ панъ Вызинскій, Хитро-умный Одиссей. Провожая прахъ любезный, Шла редакція-вдова И причитывала слезно Прежестокія слова: „Ахь когда бъ на дѣлѣ знала Я журнальные труды — Я бъ журналъ не затѣвала! Вотъ безумія плоды! Но могла-ль я Олимпійца Снесть восточный произволъ? Онъ, редакторъ-кровопійца, Не щадптъ и слабый полъ: Онъ терзалъ мои созданья И подъ каждою статьёй Дѣлалъ дерзко примѣчанья Святотатственной рукой. Нѣтъ, крутымъ его законамъ Ни за что не подчинюсь: Съ нпмъ, какъ Сталь съ Наполеономъ, Хоть умру, а не сойдусь!" Кетчерь, жизнью убѣлённый, Нацѣдилъ вина бокаль И вдовицѣ сокрушённой Подкрѣпиться предлагаль: „Пей и знай: виноыъ заморскимъ Накатиться нѣтъ грѣха; Вотъ другое дѣло горскимъ Или водкой— ха, ха, ха! Ха, ха, ха! Вино — лѣкарство! Ха, ха, ха! Ну, пей скорѣй! Ха, ха, ха! Ну, къ чорту барство! Пей да только не пролей! Вспомни матерь Ніобею, Чтб извѣдала она, Сколь ужасная надъ нею Казнь была совершена? Но н въ вѣкъ тотъ безотрадный Солдатенковь тоже жиль: Онъ ей влаги виноградной