b000000560

НЕИЗВѢСТНЫЙ. 555 Трутъ кирпичикомъ, золой И зубкомъ цаводятъ глянецъ. Словно маленькой сестрой, Новой тѣшатся луной. Старой плохо— тесаками Рѣжутъ, крошатъ, чтобъ звѣздами, Какъ потѣшными огнями, Разукрасить неба сводъ. Словно Питеръ въ новый годъ, Пёстры курочки рядами И повзводно пѣтушки. Золотые гребешки, Разноцвѣтными хохлами, Разнопёрыми хвостами Пыль на башенкахъ метутъ. Въ нѣмцѣ жизни ие замѣтно, Стыдъ коверкаетъ лицо. Царь ведётъ его привѣтно Па широкое крыльцо Чрезъ гранитныя ступени Въ малахитовыя сѣни. Двери вскрылися собой — Такъ и блещутъ бирюзой. За дверями часовой Въ ярко-вышитомъ мундирѣ; Всѣ кресты, какіе въ мірѣ Можно выдумать и счесть, Па груди его — веѣ есть; Па рукахъ пятьсотъ шевроновъ: Цѣлыхъ двѣсти золотыхъ, Остальные — изъ басоновъ, Пе простыхъ, а выпшвныхъ; Въ каждомъ— два десятка клѣтокъ, Въ каждой клѣткѣ — сто замѣтокъ, Счётъ забрапныхъ городовъ; Въ часъ не вымѣрять усовъ; А рукою богатырской — И подумать — задрожишь: Лондонъ городъ и Парижъ Зашвырнётъ за край Сибирской. Изъ сѣней покоевъ рядъ Поражаетъ нѣмца взглядъ Блескомъ радуги чудесной: Всѣ блестятъ, какъ сводъ небесный. Черезъ нихъ рѣзнымъ поломъ, Шитымъ бисеромъ ковромъ, Въ залъ проходятъ танцовальный. Весь граненый, весь хрустальный — Стѣны, полъ и потолокъ; Искры — каждый уголокъ: Всё горитъ огнёмъ хитредкимъ, Смысломъ русскимъ, молодецки иъ. Какъ поспѣлъ хрустальный залъ. Стало солпышко проситься — Посмотрѣть и подивиться. Зодчій промаха не далъ (Какъ фельдфебель былъ удалъ) Солнце ввёлъ и— заперъ залъ — И горитъ оно въ затворѣ. Русски дѣвушки въ уборѣ, Въ дымкахъ, словно въ облачкахъ, Веѣ въ торжковскихъ кушачкахъ, Всѣ въ глазетныхъ башмачкахъ, Пляшутъ, вьются до упада. Шелку— кудри ихъ досада. Зубки — жемчугу не надо. Щёчки — розаны изъ сада. Вздохи — вешняя прохлада, Станъ и плечи — всё подъ рядъ; А изъ отблесковъ алмаза Каждой вставлены два глаза; Да за то ужъ п горятъ! Видя странности такія. Царь нѣмецкій: „Ахъ! — да — ахъ!" Да вдругъ въ ноги чубурахъ И кричитъ: „Ура, Россія!" А россійскаго даря. Молодца-богатыря, Просить — бѣдный — со слезами Въ живѣ къ дому отпустить, И клянётся небесами Впредь навѣкъ покорнымъ быть, Дурь нѣмецкую забыть. Любятъ русскіе смиренье! Въ молодецку царску грудь Западаетъ сожалѣнье: Царь не сердится ничуть. Не бранитъ его нисколько — Щелкнулъ по носу — и только, Говоря: „умнѣе будь!" НЕИЗВЪСТНЫЙ. РЕВЕЛЪСКІЙ БАРОИЪ. Влизъ Ревеля баронъ, любитель псовъ, Жилъ съ деревенской простотою. Онъ, день и ночь гоняя русаковъ, Увязъ въ долгахъ — и съ головою.