b000000560

П. И. ВЕЙНБЕРГЪ. 509 можемъ сказать только, что они печатались въ „Будильникѣ", „Развлеченіи", „Вѣкѣ" и, преиму- щественно, въ „Искрѣ". Впрочемъ, извѣстность ВеГшберга въ литературѣ нашей, какъ поэта, зиждется не на орнпгна.чь- иыхъ его произведеніяхъ, а на стихотворныхъ пе- реводахъ съ англійскаго и нѣмедкаго языковъ, которые пріобрѣли ему почётное мѣсто среди рус- скихъ переводчиковъ. Переводы его, независимо отъ звучнаго и всегда правильнаго стиха,, отли- чаются замѣчательною вѣрностью духу и буквѣ подлинника. Нѣкоторые изъ его переводовъ изъ Гейне, Ленау (напримѣръ — поэма „Жпжка"), Фал- лерслебена, Гервега и нѣкоторыхъ другихъ нѣ- мецкихъ поэтовъ — превосходны, а комедіи ІПекс- нпра „Конецъ всему дѣлу вѣнецъ", „Еакъ вамъ будетъ угодно" и „Еомедія Опгибокъ" могутъ быть поставлены въ примѣръ всѣмъ переводчикамъ Шекспира. I. ИЗЪ „СОЖЖЕННЫХЪ ПИСЕМЪ". 1. Когда мы сходимся въ гостиной, И я, участвуя съ другими наравнѣ, Въ бесѣдѣ церемонно-чинной, Такъ говорю съ тобой, какъ-будто ты и мнѣ, Какъ и другимъ, знакомая простая; Когда, постыдную комедію играя, Я говорю тебѣ холодныя слова, Межъ тѣмъ какъ кровь киинтъ, пылаетъ голова И рвутся изъ груди неодолимо звуки И счастья вѣчнаго, и безконечной муки; Когда передъ людьми я мужу твоему Съ улыбкою Іуды руку жму; Когда ещё полна святого обаянья Невыразимыхъ чаръ недавняго свиданья, Въ таинственной тиши, со мной наединѣ, Съ улыбкой свѣтскою подходшігь ты ко мнѣ; Когда мы вѣжливо прощаемся съ тобою И уѣзжаешь ты съ другимъ, Его законною рабою. Оставивши меня съ мученіемъ моимъ — О, въ эти гнусныя мгновенья Позорно-лицемѣрной лжи, Мои порывы озлобленья Ты понимаешь-ли, скажи? Ты слышишь-ли, что эта злоба Не противъ общества? О, нѣтъ! Разъ навсегда создалъ свои законы свѣтъ И твёрдо ихъ блюдётъ. Ыѣтъ, только мы, мы оба Мнѣ возмутительны ничтожествомъ своимъ, Трусливой робостью, съ которой мы стоиыъ Въ цѣпяхъ неволи, сознавая Нашъ нескончаемый позоръ И только сердцемъ возсхавая На жесткій свѣта приговоръ, Тупой выносливостью боли, Безсильемъ — стать на новый путь И коыедьянтовъ жалкихъ роли Съ себя презрительно стряхнуть. 2. Каждый разъ, какъ только въ сердце, Въ сердце я твоё взгляну — Вижу солнце, вижу розы. Вижу свѣтлую весну. Каждый разъ, какъ ты запрёшься Въ строгой логикѣ ума — Предо мной и снѣгъ, и холодъ И мертвящая зима. Дхъ, дитя моё, на свѣтѣ Зябну я и безъ того; Что-жъ ты прячешь въ мозгъ холодный Солнце сердца твоего? II. Никакъ не пойму я разгадки печально-мудрёной! Ликуетъ и блещетъ природа въ одеждѣ зелёной; Въ ней щедро разлиты всѣ чары роскошнаго лѣта, Въ ней столько сокровищъ тепла н лазурнаго свѣта. Но — странное дѣло — въ такую чудесную пору Тоскливо и тщетно дыханіе ищетъ простору. Свинцовая тяжесть ложится на душу сурово, На сжатыхъ губахъ замираетъ свободное слово, И слышатся уху — какіе-то странные крики Несутся отвсюду, зловѣщп, отчаянны, дики, И видятся глазу — какіе-то гадкіе люди Хохочутъ п топчутъ высокія, мощныя груди, И губятъ, и давятъ, и — черствы, заносчивы, тупы— Съ проклятіемъ грознымъ садятся набѣдные трупы. А лѣто ликуетъ и блещетъ въ одеждѣ зелёной... Никакъ не пойму я загадки печально-му ареной! III. ДВѢ СВАДЬБЫ. Залита огнями церковь; блещутъ роскошью наряды; Всюду праздничныя ли п,а и торжественные взгляды.