b000000560

А. Н. ЯХОНТОВЪ. 433 Вѣвъ не знавалъ онъ ни скуки, ни боли, Вѣчно смѣялся, шутилъ. „Ну", говорилъ онъ мнѣ: „маленькій внучекъ, Дѣду теперь помогай! Ты не жалѣй свопхъ бѣленькпхъ ручекъ— Яыкп со мною коиай. Ты доставай мнѣ изъ грядокъ прививки, Колья за мною носи. Воду изъ кадки таскай для поливки, Глину лопатой мѣси. Здѣсь-то, вотъ видишь ты, яблоньки будутъ, Тутъ вотъ крыжовникъ."— „А тамъ?" — „Тамъ-то садовникъ ручей перепрудить— И по крутымъ берегамъ Густо повпснутъ широкія вѣтки, Будетъ житьё соловьямъ! Тамъ мы устроимъ аллеи, бесѣдки, Еинемъ цвѣты по лугамъ." — „Дѣдушка, полно! въ деревнѣ не диво Рощи, цвѣты да куеты: Весь бы садочекъ да вишней, да сливой, Да грушей усаживалъ ты". —„То-то ты, дитятко, больно глупенекъ! Ты, вѣдь, меня не поймёшь! Вотъ иогоди-ка- ещё ты маленекъ— Послѣ и самъ разберёшь. Какъ запоютъ надъ бесѣдкою птички, Какъ дерева зацвѣтутъ. Ты не захочешь тогда землянички. Яблочки въ ротъ не пойдутъ. Время дождёшься, когда начинаетъ Усъ надъ устами чернѣть— Тутъ по веснѣ-то чего не бываетъ! Право, не будешь жалфть. Что насадилъ тебѣ дѣдушка хилый Рощи въ саду да кусты. Только въ то время, пожалуйста, милый, Вспомни про дѣдушку ты!" И засмѣялся мой дѣдушка звонко; Я же не могъ понимать. Что намекаетъ онъ шуткою тонкой? Чѣмъ мнѣ его поминать? Смотримъ: на лѣто надъ быстрой рѣкою Нашъ закурчавился садъ; Рощей прозрачною въ нёмъ, чередою, Въ листьяхъ зелёныхъ, стоятъ Клёну и линъ молодыя куртины, И на обрывѣ крутомъ Множатся стебли сухіе малины. Вотъ ужъ по валу кругомъ Часто цѣплялся шиповникъ усатый. Хмеля бесѣдки вились. Скоро и крупный крыжовникъ мохнатый Въ вѣткахъ зелёныхъ повисъ. Дѣдушкѣ радость, что скоро принялся Новый, завѣтный садокъ. Два года онъ имъ ещё утѣшался, Только на третій годокъ Онъ не видалъ ужъ любимаго сада— Онъ до весны не дожилъ. Около церкви простая ограда — Лоно семейныхъ могилъ; Тамъ на могилѣ, чуть видная въ травкѣ. Надпись простая гласитъ; „Здѣсь безмятежно, сержантомъ въ отставкѣ, Отарецъ сюлѣтній лежитъ." И на ограду широкія тѣни Садъ, разростаясь, бросалъ; Сѣмя черёмухъ и сѣмя сирени Вѣтеръ туда завѣвалъ. Клёны и лины всё гуще п гуще Сѣни скрываютъ своп— И, заселяя ихъ тёмныя кущи. Громко поютъ соловьи. ■ А. Н. ЯХОНТОВЪ. Александръ НиколаевичъЯхоитовъ,современный поэтъ п переводчикъ „Торквата Тассо" и „Ифиге- ніп въ Тавридѣ" Гёте, родился въ 1820 году въ Петербургѣ. Первые годы своего дѣтства Яхонтовъ нровёлъ въ родовомъ пмѣньи близъ Пскова; затѣмъ, именно въ 1831 году, поступилъ въ Петербургскій Благородный Пансіонъ(нынѣ 1-ая Санктпетербург- ская гимназія), откуда, ровно черезъ годъ, 7 въ чис- лѣ прочихъ, былъ переведёнъ въ Императорскій Царскосельскій Лицеи, гдѣ и окончилъ полный курсъ въ 1838 году съ чиномъ девятаго класса. Уже въ Лпцеѣ молодой Яхонтовъ сталъ обнаружи- вать наклонность къ поэзіп и изученію нѣмецкой литературы, при чёмъ перевёлъ послѣднюю сцену пзъ первой части „Фауста", оставшуюся не напе- чатанной, и потомъ иачалъ, но не окончилъ „Эми- лію Галотти" Лессинга. Что же касается мелкихъ стихотвореній, то п они также остались въ порт- фелѣ автора. Въ началѣ слѣдующаго года Яхонтовъ поступилъ на службу въ 1-ый департаментъ Мин. Государственныхъ Пмуществъ, но въ началѣ 1842 года вышелъ въ отставку, чтобы имѣть возмож- ность ознакомиться съ Европой, давно уже манив- шей его къ себѣ. Возвратившись послѣ четырёх- 28