b000000560

432 М. А. СТАХОВИЧЪ. для приготоыенія къ постутенію въ универси- тетъ, что п устрошось, послѣ удовлстворительнаго экзамена, выдержаннаго мододымъ Стаховпчемт, въ сентябрѣ 1837 года. БудущіГі поэгъ, какъ и слѣ- довало ожидать, избралъ словесный факультетъ — и окончидъ его кандігдатомъ въ 1841 году. Возвра- тившись къ отцу, въ елецкую деревню, онъ цро- жилъ здѣсь около двухъ лѣтъ, развлекая себя по- ѣздками въ Москву и Орёлъ и посвящая свобод- ное время литературныыъ занятіямъ и музыкѣ, которую онъ любилъ не менѣе ноэзіи, приласкав- шей его ещё на школьной скамьѣ и сулившей ему въ будущемъ славу недюжиннаго поэта, если-бы ранняя смерть не постигла его такъ неожиданно. Въ началѣ 1844 года Стаховичъ выхлопоталъ себѣі наконецъ, давно-желанное дозволеніе отправиться за границу. Объѣхавъ Германію, Швейцарію и Ита- лію и проживъ въ разпыхъ городахъ этнхъ госу- дарствъ нѣсколько лѣтъ, онъ возвратился назадъ въ Россію— въ Елецкій уѣздъ, гдѣ и былъ вскорѣ выбранъ въ уѣвдные предводителп дворянства. По- селившись въ своёмъ Елецкомъ ішѣніи, онъ про- жилъ въ нёмъ до самой смерти, внезапно и тра- гически постигнувшей его въ концѣ 1858 года, А 39-мъ году его жизни. Здѣсь въ послѣдніе годы онъ посвятилъ всё свободное время литератур- нымъ занятіямъ. Стаховичъ былъ убитъ своимъ бурмистромъ. Поводъ къ этому убійству не былъ вполнѣ выясненъ, несмотря на строгое слѣдствіе, и дѣло осталось тёмнымъ. При значительномъ талантѣ и страстной люб- ви къ .іштературѣ, Стаховичъ писалъ и печаталъ очень мало. Первымъ печатнымъ ироизведеніемъ Стаховича было: „Собраніе русскихъ народныхъ пѣсенъ", въ 4-хъ тетрадяхъ, текста и мелодіи ко- торых!, были собраны, а музыка аранжирована для фортепіано и семиструнной гитары самимъ издателемъ. АлоллонъГрпгорьевъ,разбираяназван- ное изданіе въ „Москвитянинѣ", сдѣлалъ кое-какія замѣчанія относительно невѣрности аранжировки музыки. Стаховичъ возражалъ ему съ жаромъ въ 6-й книжкѣ того же „Москвитянина" на 1855 годъ, стараясь доказать неосновательность ынѣнія сво- его оппонента; но Григорьевъ не удовлетворился объясненіемъ издателя и въ статьѣ своей: „Рус- скія народныя пѣснп", написанной по поводу вы- хода въ свѣтъ собранія пѣсенъ Якушкина, повто- рилъ свои обвиненія противъ Стаховича („Отече- ственныя Заиискп", 1860, 4 и 5). Первымъ же напечатаннымъ стихотвореніемъ Стаховича была пьеса: „12-6 января 1855 года", появившаяся въ 1-й кпижкѣ „Москвитянина" на тотъ же годъ. Затѣмъ, въ 3-мъ, 6-мъ, 7-мъ и 8-мъ нумерахъ того же журнала и на тотъ же 1855 годъ были напе- чатаны ещё три его стихотвореиія: „Праздникъ", „Москва 1855 года" и „Воля", и „Ночное", пре- красно-написанная сцена изъ русскаго народнато быта. Она была поставлена на сцену и даётся до- сихъ поръ на петербургскихъ и московскихъ теат- рахъ съ постояннымъ успѣхомъ. Начиная съ 1855 года, стихотворенія Стахови- ча стали появляться въ „Современникѣ", гдѣ, въ 3-й и 5-й книжкахъ, были напечатаны двѣ его пьесы; „Дѣдушкинъ садикъ"— лучшее его произве- деніе, которое читатели найдутъ въ нашемъ изда- ніи, и „Пѣсня къ милой", изъ Гёте. Оба стихотво- ренія понравились всѣмъ, понимающимъ дѣло, осо- бенно первое, отличающееся неноддѣльной просто- тою, доказывающей всего лучше присутствіе талан- та въ авторѣ. Затѣмъ, въ слѣдующемъ году въ „Русской Бесѣдѣ" было напечатано четыре но- выхъ его стихотворенія. Это были: „Пѣсня", „Пѣснь юности", „Вечерняя пѣсня" и „Степи". Наконецъ, въ 1858 году вышли въ свѣтъ, отдѣльною книжкой, двѣ первыхъ главы стихотворной иовѣстж Стахо- вича, подъ названіемъ: „Былое", не представляю- щей ничего сколько-нибудь выдающагося изъ уров- ня множество другпхъ стихотворныхъ повѣстей, выходящихъ въ свѣтъ только для того, чтобы быть забытыми тотчасъ по прочтеніи. Кромѣ исчислен- ныхъ здѣсь стихотвореній и ещё нѢсеолькпхъ другпхъ, помѣщенныхъ авторомъ въ двухъ-трёхъ мало - распространенныхъ пзданіяхъ, Стаховичъ оставилъ послѣ себя только нѣсколько неокон- ченныхъ произведепій въ стихахъ и прозѣ. /у , і ДѢДУШКИНЪ САДИКЪ. Въ дѣтствѣ, я помню, нашъ садикъ старинной Дѣдушка самъ разводилъ: Съ сажнемъ, со скрёбкой, съ верёвкою длинной Онъ вокругъ дома ходилъ. Древенъ ужъ, древенъ онъ былъ, мой голубчикъ, Старецъ весёлый, живой; Былъ на нёмъ бѣлый овчинный тулуичикъ; Самъ онъ, какъ лунь, былъ сѣдой. Въ ту пору плохо онъ видѣлъ глазами— Было лѣтъ подъ сто ему; Руки тряслись, но своими руками Всё онъ работалъ, всему Былъ головою: и въ домѣ, и въ полѣ. Всё хлопоталъ и бродилъ;