b000000560

388 М. Ю. ЛЕРМОНТОВЪ. Смотрятъ очи мутныя, какъ бевумныя; Уста шепчутъ рѣчи непонятный. „Ужъ ты гдѣ, жена, жена, шаталася? На какомъ на дворѣ, на идощадн, Что растрепаны твои воюсы, Что одёжа вся твоя изорвана? Ужъ гуляла ты, пировала ты, Чай, съ сынками все боярскими?.. Не на то предъ святыми иконами Мы съ тобой, жена, обручалися. Золотыми кольцами мѣнялися!.. Какъ запру я тебя за желѣзный замокъ. За дубовую дверь окованную. Чтобы свѣту божьяго ты не видѣла, Мое имя честное не порочила..." И услышавъ то, Алёна Дмптревна Задрожала вся, моя голубушка. Затряслась, какъ листочекъ осиновый. Горько-горько она восплакалась, Въ ноги мужу повалилася; „Государь ты мой, красно-соднышко. Иль убей меня, пли выслушай! Твои рѣчп — будто острый ножъ; Отъ нихъ сердце разрывается. Не боюся смерти лютыя. Не боюся я людской молвы, А боюсь твоей немилости. „Отъ вечерни я домой шла нонече Вдоль по улицѣ одинёшенька. И послышалось мнѣ, будто снѣгъ хруститъ; Оглянулася— человѣкъ бѣжитъ. Мои ноженьки подкосилися, Шелковбй фатой я закрылася; И онъ сильно схватилъ меня за руки И сказалъ мнѣ такъ тихимъ шепотомъ: — „Что пужаешься, красная красавица? Я не воръ какой, душегубъ лѣсной, Я слуга царя, царя грознаго, Прозываюсь Кирибѣевпчемъ, Я изъ славной семьи изъ Малютиной... „Испугалась я пуще ирежняго; Закружилась моя бѣдная головушка. И онъ сталъ меня цѣловать-ласкать И, цѣлуя, все приговаривалъ; — Отвѣчай мнѣ, чего тебѣ надобно, Моя милая, драгоцѣпная! Хочешь золота или жемчугу? Хочешь яркнхъ камней аль двѣтной парчи? Какъ царицу я наряжу тебя, Отанутъ всѣ тебѣ завидовать. Лишь не дай мнѣ умереть смертью грѣшною: Полюби меня, обойми меня Хоть единый разъ на прощаніе!— „И ласкалъ онъ меня, цѣловалъ меня: На щекахъ моихъ и теперь горятъ, Живымъ нламенемъ разливаются Поцѣлуи его окаянные... А смотрѣли въ калитку сосѣдушкн; Смѣючись, на насъ пальцемъ показывали. „Какъ изъ рукъ его я рванулася И домой стремглавъ бѣжать бросилась; И остались въ рукахъ у разбойника Мой узорный илатокъ — твой подарочекъ, И фата моя бухарская. Опозорилъ онъ, осрамилъ меня. Меня честную, непорочную — И что скажутъ злыя сосѣдушки? И кому на глаза покажусь теперь? „Ты не дай меня, свою вѣрную жену, Злымъ охульникамъ въ поруганіе! На кого, кромѣ тебя, мнѣ надѣяться? У кого просить стану помощи? На бѣлбмъ свѣтѣ я сиротинушка: Родной батюшка ужъ въ сырой землѣ, Рядомъ съ нимъ лежитъ моя матушка, А мой старшій братъ, самъ ты вѣдаешь, На чужой сторонушкѣ пропалъ безъ вѣсти, А меньшой мой братъ — дитя малое. Дитя малое, неразумное..." Говорила такъ Алёна Дмитріевна, Горючьми слезами заливалася, Носылаетъ Степанъ Нарамоновичъ За двумя меньшими братьями; И пришли его два брата, поклонилися, И такое слово ему молвили: „Ты повѣдай намъ, старшбй нашъ братъ, Что съ тобой случилось, приключилося — Что послалъ ты за нами во темную ночь. Во темную ночь, морозную?" — Я скажу вамъ, братцы любезные. Что лиха бѣда со мною ириключплася: Опозорилъ семью нашу честную Злой опричннкъ царскій, Кирибѣевичъ; А такой обиды не стерпѣть душѣ. Да не вынести сердцу молодецкому^