b000000560

М. Ю. ЛЕРМОНТОВЪ. 38 Какихъ холмовъ, какой долины Ты украшеніемъ была? У водъ-ли чистыхъ Іордана Востока лучъ тебя ласкалъ! Ночной-лн вѣтръ въ горахъ Ливана Тебя сердито колыхалъ? Молитву-ль тихую читали, Йль пѣли дѣсни старины, Еогда листы твои сплетали, Солима бѣдные сыны? И пальма та жива-ль понынѣ? Всё также- ль манитъ въ лѣтній зной Она прохожаго въ пустынѣ Широколиственной главой? Или, въ разлукѣ безотрадной, Она увяла, какъ и ты; И дольній ирахъ ложится жадно На иожелтѣвшіе листы? Повѣдай: набожной рукою Кто въ этотъ край тебя занёсъ? Грустилъ онъ часто надъ тобою? Хранишь ты слѣдъ горючихъ слёзъ? Иль— божьей рати лучшій воинъ — Онъ былъ, съ безоблачнымъ челомъ, Какъ ты, всегда небесъ достоинъ Передъ людьми и божествомъ? Заботой тайною хранима, Передъ иконой золотой Стоишь ты, вѣтвь Ерусалима, Святыни вѣрный часовой. Прозрачный сумракъ, лучъ лампады, Кивотъ и крестъ, символъ святой... Все полно мира и отрады Вокругъ тебя и надъ тобой. XII. ИЗЪ ПОЭМЫ „ДЕМОНЪ". Печальный Демонъ, духъ изгнанья, Леталъ надъ грѣшною землей — И лучшихъ дней воспоминанья Передъ нимъ тѣснилися толпой: Тѣхъ дней, когда въ жилищѣ свѣта Влисталъ онъ, чистый херувимъ. Когда бѣгущая комета Улыбкой ласковой привѣта Любила помѣняться съ нимъ; Когда сквозь вѣчные туманы, Познанья жадный, онъ слѣдшіъ Кочующіе караваны Въ пространствѣ брошенныхъ свѣтнлъ; Когда онъ вѣрплъ и любилъ, Счастливый первенецъ творенья; Не зналъ ни злобы, ни сомнѣнья, И не грозилъ уму его Вѣковъ безплодныхъ рядъ унылый — И много, много.... и всего Припомнить не имѣлъ онъ силы. Въ пустынѣ міра онъ блуждалъ Давно безъ цѣли и пріюта. Вослѣдъ за вѣкомъ вѣкъ бѣжалъ, Какъ за минутою минута, Однообразной чередой. Ничтожной властвуя землёй, Онъ сѣялъ зло безъ наслажденья; Нигдѣ искусству своему - Онъ не встрѣчалъ сопротивленья— И зло наскучило ему. И надъ вершинами Кавказа Изгнанникъ рая пролеталъ. Подъ нимъ Казбекъ, какъ грань алмаза, Снѣгами вѣчными сіялъ, И, глубоко внизу чернѣя, Какъ трещина, жилище змѣя. Вился излучистый Дарьялъ, И Терекъ, прыгая, какъ львица Ревѣлъ, и горный звѣрь и птица. Кружась въ лазурной высотѣ, Глаголу водъ его внимали, И золотыя облака Изъ южныхъ странъ, издалека, Его на сѣверъ провожали; И скалы тѣсною толпой, Таинственной дремоты полны, Надъ нимъ склонялись головой, Слѣдя мелькающія волны; И башни заыковъ на скалахъ Смотрѣлп грозно сквозь туманы; У вратъ Кавказа на часахъ Сторожевые великаны. И дикъ, и чуденъ былъ вокругъ 26