b000000560

А. С. ПУШКИНЪ. 243 Долго мёртвый ыежъ волнами Шылъ, качаясь, какъ живой. Проводивъ его глазами, Ыашъ мужикъ ііошелъ домой. „Вы, щенки, за мной ступайте! Будетъ вамъ по калачу. Да, смотрите, не болтайте, А не то — поколочу". Въ ночь погода зашумѣла, Взволновалася рѣка. Ужъ лучина догорѣла Въ дымной хатѣ мужика; Дѣти спятъ, хозяйка дремлетъ, На полатяхъ мужъ лежитъ; Буря воетъ — вдругъ онъ внемлетъ; Кто-то тамъ въ окно стучитъ. — „Кто тамъ?"— „Эй, впусти, хозяииъ!" — „Ну, какая тамъ бѣда? Что ты ночью бродишь, Каинъ? Чортъ занёсъ тебя сюда! Гдѣ возиться мнѣ съ тобою: Дома тѣсно и темно". И лѣнивою рукою Подымаетъ онъ окно. Изъ-за тучъ луна катится — Что же? Голый передъ нимъ: Съ бороды вода струится, Взоръ открытъ и недвижимъ; Всё въ нёмъ страшно онѣмѣло, Опустились руки внизъ, И въ распухнувшее тѣло Раки черные впились. И мужикъ окно захлопнулъ, Гостя голаго узнавъ, Такъ и обмеръ... „Чтобъ ты .юинулъ!" Проворчалъ онъ, задрожавъ. Страшно мысли въ нёмъ мѣшались. Трясся ночь онъ на иролётъ— И до утра все стучались Подъ окномъ и у воротъ. Есть въ народѣ слухъ ужасный: Говорятъ, что каждый годъ Съ той поры мужикъ несчастный Въ день урочный гостя ждётъ; Ужъ съ утра погода злится. Ночью буря настаетъ — И утопленникъ стучится Подъ окномъ н у воротъ. XIV. ИЗЪ ПОЭМЫ „РУСЛАНЪ И ЛЮДМИЛА". У лукоморья дубъ зелёный. Златая цѣиь на дубѣ томъ; И днёмъ, и ночью котъ ученый Всё ходитъ пб цѣии кругомъ; Идётъ направо — пѣснь заводитъ Налѣво — сказку говоритъ... Тамъ чудеса: тамъ лѣшій бродить. Русалка на вѣтвяхъ сидитъ; Тамъ на невѣдомыхъ дорожкахъ Слѣды невиданныхъ звѣрей; Избушка тамъ на курьихъ ножкахъ Стойтъ безъ оконъ, безъ дверей; Тамъ лѣсъ и долъ видѣній полны; Тамъ о зарѣ нрихлынутъ волны На брегъ иесчаный и пустой — И тридцать витязей прекрасныхъ Чредой изъ водъ выходятъ ясныхъ И съ ними дядька ихъ морской; Тамъ королевичъ мпмоходомъ Плѣняетъ грознаго царя; Тамъ въ облакахъ передъ народомъ Черезъ лѣса, черезъ моря Колдунъ несётъ богатыря; Въ темницѣ тамъ царевна тужитъ, А бурый волкъ ей вѣрно служптъ; Тамъ сфга съ бабою-ягойі Идётъ-бредётъ сама собой; Тамъ царь Кощей надъ златомъ чахнетъ— Тамъ русскій духъ, тамъ Русью пахнетъ! И тамъ я былъ, и мёдъ я пилъ, У моря видѣлъ дубъ зелёный, Подъ нимъ сидѣлъ — и котъ ученый Свои мнѣ сказки говорилъ. Одну я помню: сказку эту ІІовѣдаю теперь я свѣту. XV. ИЗЪ ПОЭМЫ „БАХЧИСАРАИСКІЙ ФОНТАНЪ". 1. Гирей сидѣлъ, потуия взоръ; Янтарь въ устахъ его дымился; Безмолвно раболѣпный дворъ Вкругъ хана грознаго тѣснился. 16*